Снова в строю - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Ваша просьба понятна, — задумчиво ответил Зарубин, не став комментировать мои слова. — Уверен, смогу помочь, возможно, даже сам с вами полечу, если по времени совпадет. Следует проверить несколько подготовленных взлетных площадок, недалеко от боевых действий. Их строительство уже заканчивается, как только доложат, что готовы к приему и размещению самолетов и пилотов, то с инспекцией туда лететь собирался.

— Не забудьте взять с собой вашего покорного слугу, — вежливо попросил я.

— Вы и слуга вещи несовместимые, — парировал Зарубин и вновь усмехнулся, а потом уже серьезно сказал: — Господин Голицын, обязательно вам сообщу, когда соберусь лететь.

— Договорились, — обрадовался я, но внешне этого никак не показал. — А насчет неких предложений, то они касаются новых типов летательных аппаратов. В том числе пассажирских.

— Сейчас не до них, — отмахнулся полковник.

— Почему же, — хищно улыбнулся я. — Если подойти с умом, то их вполне можно использовать в качестве бомбардировщиков. А вот прикрывать их обязаны истребители. Этакие юркие и небольшие машины, у которых должно оказаться преимущество в скорости, пусть и в ущерб боевой мощи. Достаточно оборудовать такие самолеты пулеметом, который окажется в распоряжении пилота.

— И в чем их преимущество? — хмыкнул Зарубин и с нескрываемым интересом на меня посмотрел, а потом добавил: — Они же даже не смогут бомбы метать!

— По моим прикидкам и это возможно, но тогда вес машин увеличится, скорость и маневренность снизится. А ведь их основная задача — уничтожение вражеских самолетов! Для всего остального будут грузовые борта.

— Гм, Михаил Юрьевич, ваша идея отличная, но она уже не нова. Как в нашей армии, так и в германской, такие машины имеются. Правда, в небольших количествах, — произнес Зарубин.

Его слова застали меня врасплох. Дело в том, что никоим образом не рассматривал те самолеты, которые видел с привычными для меня истребителями. Да, функционал схож, но даже в теории они очень далеки от тех, которые начнут доминировать в небе, в период Второй Мировой войны.

— Верно, — мгновенно сориентировался я, не показав, что раздосадован своей оплошностью. К разговору плохо подготовился и теперь предстоит выкручиваться, но от своей цели отступать не собираюсь. — Дело в том, что необходимо развивать авиацию и не отстать от врага. Предлагаю поставить конструкторам конкретные технические задачи, исходя из сегодняшних возможностей и с запасом на будущее. Мир стремительно развивается, двигатели становятся мощнее, появляются новые технологии, материалы, — взял небольшую паузу, улыбнулся и сказал: — Илья Максимович, вам ли об этом не знать?

— Вы правы, все так, — о чем-то задумался авиатор.

— А еще, нельзя забывать о гражданской авиации. Представьте, что в Тифлис из Москвы или Петрограда можно долететь за пару десятков часов. А если построить аэродромы во всех больших городах империи и устроить регулярные рейсы? Недостатка в пассажирах точно не будет.

— Нужны большие вложения, а сейчас средства направлены на фронт, — покачал головой мой собеседник. — Частным компаниям такое не под силу, еще и с учетом того, что подходящих самолетов-то нет! А еще потребуется множество людей, которых надо обучить и платить зарплату.

— Разве же говорю, что требуется всё и сразу? Такие прожекты начинаются с малого, — спокойно парировал я. — Допустим, наладить авиасообщение между Петроградом и Москвой. Посмотреть, будет ли это выгодно. Уверен, многие захотят к этому приобщиться, чтобы не отстать от моды.

Господин Зарубин задумался, а я принялся его, как говорится, дожимать:

— Организационную и рекламную часть возьму на себя. В том числе и билеты напечатаю и буду их распространять. Паевые взносы обсудим позже, когда приобретем на компанию по пассажирским перелетам, несколько самолетов. Разумеется, их сделают на заказ. Не думаю, что господин Сикорский откажется помочь и учесть наши пожелания. Даже с учетом войны нельзя забывать о развитии империи.

— Михаил Юрьевич, не давите, идея, бесспорно, хороша. Но вы же понимаете, что сие предприятие не только от нас с вами зависит? На самом верху, — он поднял указательный палец, — должны дать одобрение. Но изначально следует все просчитать. Насколько понимаю, еще непонятны сроки окупаемости, иначе вы бы ими оперировали.

— Нет, — не стал скрывать я. — Однако, нам не подойдет уже хорошо себя зарекомендовавший «Илья-Муромец», он слишком дорог.

— По слухам его стоимость составила сто пятьдесят тысяч рублей, — усмехнулся Зарубин. — Согласитесь, это баснословная сумма, особенно на фоне обычных военных аэропланов, цена которых в десять раз меньше.

Финансовую сторону вопроса я плохо изучил, точнее, просто прикинул, что небольшой пассажирский самолет обойдется тысяч в десять. Похоже — крупно просчитался! Свободными деньгами не располагаю, но заём мне с радостью дадут, под те активы, которые имею. Так что, все не так и плохо.

— Но все равно, подумайте и прикиньте, что к чему. У меня же имеются схемы и некие технические решения пассажирского самолета, — выложил, фигурально выражаясь, последний козырь.

— Сами спроектировали? — прищурился Илья Максимович.

Не стал ему отвечать, неопределенно пожал плечами, мол, понимайте, как угодно.

— Господин полковник, а какие у вас ко мне просьбы имелись? — перевел тему, понимая, что большего сегодня от Зарубина не добьюсь.

Уже одно то, что он согласился меня с собой к линии фронта взять заметно экономит мое время. А насчет пассажирской авиации, надеюсь, зерна сомнения упали в благодатную почву. Авиатор сам к этому разговору вернется, когда все спокойно обдумает и осмыслит.

— Гм, господин Голицын, — авиатор оглянулся по сторонам и понизил голос: — То, что вам сейчас поведаю, не должно никому стать известно. Тайна такова, что за нее лишаются головы. Согласны дать слово, что и под пытками не проговоритесь?

— Но надо это вам, — хмыкнул я. — Илья Максимович, не понимая, о чем речь и приносить клятву молчания? Помилуйте! К такому не готов.

— Речь пойдет о царской семье, — прищурился мой собеседник.

— Тогда готов поклясться, что буду молчать аки рыба, но только до того момента, пока этот секрет не станет всеобщим достоянием.

— Тайну тщательно берегут, в нее посвящен ограниченный круг лиц. Удивительно, но ваш покорный слуга, — он ткнул себя пальцем в грудь, — недавно стал одним из них, и это благодаря