Звоните Манькову! - Денис Деев

— А… зачем?

В этом и заключалась самая большая проблема путешествий во времени. Ты настолько обгонял местных аборигенов в технологиях, что тебе их начинало физически не хватать, а объяснить на пальцах, что именно ты ищешь, было попросту невозможно. В девяносто втором году пейджеров тут, судя по всему, еще в глаза не видели.

— Да забудь, — со вздохом отмахнулся я.

— Знаешь, в твоем возрасте всякой дрянью рановато баловаться… — вдруг нравоучительно заметил Степан, не отрывая тяжелого взгляда от дороги.

— Ты о чем вообще⁈ — искренне опешил я.

— О наркотиках, — многозначительно понизив голос, произнес он.

— Тьфу, блин! — скривился я, наконец-то поняв, куда завели его мысли о непонятных «пищащих коробочках». — В жизни эту дрянь не пробовал. И не попробую никогда.

— Не зарекайся, — философски покачал головой водитель.

Но я-то был абсолютно уверен, что наркоманом точно не стал и не стану. Были, конечно, у меня в той, прошлой жизни кое-какие сложные отношения с алкоголем, но в этот раз я твердо был намерен с ним договориться.

— А ты сам где-то с наркотой сталкивался? — с любопытством поинтересовался я.

Степан сурово поджал губы, не отрывая взгляда от дороги.

— Я торговцев дурью отлавливал, — наконец нехотя ответил он.

— Так ты из милиции? — удивился я.

— Бери выше.

— Из… КГБ? — я даже немного подался вперед.

— Так я тебе всё и рассказал, — глухо хмыкнул водитель.

— А за что выгнали? — не унимался я.

— Почему ты сразу думаешь, что меня выгнали? — Степан бросил на меня короткий взгляд.

— Так ты сейчас под прикрытием? — усмехнулся я.

— Сам ушел, — мрачно буркнул он себе под нос, всем своим видом давая понять, что эта тема закрыта раз и навсегда.

— А ты случайно не полковник? — спросил я, внезапно вспомнив про Люду.

— Всё, приехали, — проигнорировав мой вопрос, Степан плавно припарковал «Волгу» возле бордюра.

— А где само кафе? — я завертел головой, вглядываясь в улицу. — «Дубинушка», кажется?

— «Дубравушка», — невозмутимо поправил Степан. — Вон там.

Он коротко ткнул пальцем, показывая направление.

Перепрыгнув через грязные сугробы на обочине, я побрел по указанному маршруту. Вход в кафе располагался не на самой улице — туда нужно было пробираться через неприметную низкую дверь, спрятанную в темной арке.

Едва я шагнул внутрь, как меня чуть с ног не свалил удушливый запах табачного дыма. Прокурено здесь всё было до такой степени, что резало глаза, а сизый дым висел под потолком густыми слоями.

Справа стояли три стола, за которыми народ азартно резался в карты. Слева с глухим стуком гоняли шары в бильярд. Чуть дальше в полумраке зала угадывалась стойка бара и несколько занятых столиков, оккупированных весьма колоритной компанией. Никакого доверия эта публика, к слову, не внушала от слова «совсем»: сплошь черные кожаные куртки, широкие спортивные штаны и характерные короткие причесочки под «ежика». Классический заповедник начала девяностых.

И как мне было здесь искать человека с таможни? Орать на весь зал с порога явно не следовало — по тяжелой атмосфере сразу чувствовалось, что народец здесь собрался крайне непростой. Я и без того привлек к себе совершенно ненужное внимание: от столиков в меня мгновенно вперилось несколько пар цепких глаз. Стараясь выглядеть как можно более непринужденно, я дошел до барной стойки.

На меня с откровенным безразличием посмотрела буфетчица с высокой пергидрольной копной начесанных волос.

— Чего налить? — хмуро поинтересовалась она.

— У меня здесь встреча… — начал я.

— У нас тут не встречаются, — грубо оборвала женщина. — У нас наливают. Ну, или кушают.

— Да-да, понимаю, — кивнул я. — Просто у вас тут один человек кушает…

— У нас многие кушают, — отрезала барменша. — И мешать им не стоит.

— Но он сам по телефону просил, чтобы я подъехал.

— Он тебя знает? — прищурилась она.

— В лицо? Нет…

— А ты его?

— Послушайте, я…

— Заказывай или уходи, — процедила барменша, скрестив руки на груди. — А лучше — просто уходи.

Пока я лихорадочно соображал, как ее всё-таки убедить, на стойке зазвонил телефон. Буфетчица его полностью проигнорировала, продолжая буравить меня тяжелым взглядом.

От бильярдного стола неспешно отделился один из плечистых братков, подошел вплотную к стойке и снял трубку.

— Алло, — бросил он хриплым баритоном. — Да, Миха у аппарата.

Я дождался, пока Миха договорил по телефону, старательно игнорируя неприязненные взгляды пергидрольной барменши. Он положил трубку на рычаг и развернулся, чтобы уйти обратно к столикам.

— Миха! — окликнул его я.

Тот медленно обернулся и тяжело смерил меня взглядом.

— Для кого Миха, а для кого — Михаил Витальевич, — процедил он.

«Да что, блин, за игрища!» — раздраженно мелькнуло у меня в голове. Но держать себя в руках было необходимо.

— Здравствуйте, Михаил Витальевич. Мы с вами говорили по телефону…

— Сейчас? Только что? — нахмурился он.

— Нет, пару часов назад.

Миха подозрительно прищурился.

— Насчет таможни… — негромко добавил я.

Он криво усмехнулся:

— Таможни? А чо насчет таможни?

Я сразу всё понял: браток на всякий случай шифровался.

— Мне груз вытянуть надо, — прямо ответил я.

Миха небрежно махнул рукой, мол, иди за мной. Он остановился возле своего столика, не спеша налил из стоявшей там бутылки полную рюмку. Выпил одним глотком. И посмотрел на меня так, будто вообще увидел впервые.

— Таможня, — осторожно напомнил я.

— И чо с ней? — просипел браток.

— У меня фура под Москвой застряла.

— Лям.

— Что, простите?

Он молча налил себе вторую рюмку. Выпил и закусил долькой лимона.

— Слышь, пацанчик, — наконец заговорил он. — Чтобы дела на таможне мутить, в кармане минимум лям иметь надо. У тебя лям есть?

Вопрос был с явным подвохом. Я мог смело соврать, что у меня их десять. Но я прекрасно знал, что за этим неминуемо последовало бы.

— Чо молчишь? — поторопил меня Миха. — Так у тебя лям есть или нет?

Боковым зрением я заметил, что к нам уже было приковано несколько взглядов от братков, сидевших за соседними столиками. Глядели они на меня со злой издевкой.

— Я