Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

— А чтобы окончательно закрыть вопрос с вашим несанкционированным трудоустройством на российский трон, — весело продолжила Маша, поворачиваясь к Ушакову, — мы организуем экспорт нашего витринного образца на европейский рынок. Мужа тебе подберу скоро, сестрица!

— М-мужа?! — Елизавета аж подскочила на софе, мгновенно забыв про слезы. Всю её молодость покойная Анна Иоанновна из ревности и страха держала её в старых девах, не подпуская к ней женихов.

— Какого-нибудь герцога Саксонского или принца из приличного немецкого дома, — деловито перечислила Маша, загибая пальцы. — Направим Остерману техзадание, пусть подыщет кандидата с хорошей родословной и крепким хозяйством. Дадим за тобой шикарное приданое — миллион рублей золотом и сундуки с мехами. Уедешь в Европу законной герцогиней, будешь там блистать на балах, носить бриллианты и представлять интересы нашего холдинга в Саксонии. Как тебе такая альтернатива Соловкам? Win-win стратегия!

Для женщины эпохи барокко, обожавшей наряды, танцы и светское общество больше любой политики, перспектива стать независимой европейской герцогиней с миллионным приданым прозвучала как райская музыка. Трон с его вечным страхом переворотной дыбы мгновенно потерял в глазах Елизаветы всякую привлекательность.

— Анна! Матушка-правительница! — цесаревна снова бросилась к Маше, но на этот раз чтобы расцеловать её в обе щеки. — Да я… да я век за тебя Господа молить буду! Хоть за саксонца, хоть за баварца! Только в Париж наряды заказывать позволь!

— Позволю, Лиза, позволю. Главный бухгалтер оплатит счета по ведомости, — усмехнулась Маша, похлопывая родственницу по спине. — А теперь собирай чемоданы. Князь Ушаков!

— Здесь, Ваше Императорское Высочество, — бесшумно шагнул вперед старый инквизитор. В его глазах светилось глубочайшее профессиональное восхищение. Вывезти потенциальное знамя бунта из страны за чужой счет, превратив врага в лояльного заграничного агента влияния, — до такой бескровной и прибыльной схемы не додумался даже Петр I.

— Проконтролируйте сборы и инкассацию личных вещей цесаревны, Андрей Иванович, — распорядилась Маша. — Карету подать к парадному подъезду. И проследите, чтобы ни одна записка из Смольного больше не ушла на сторону. Наша торговая точка переходит на единый баланс.

Антон Ульрих, разочарованный тем, что никого не пришлось колоть штыком, гордо вложил клинок в ножны: — Я лично возглавлю эскорт! Весь Петербург должен видеть, как правящая фамилия едина в своем величии!

Когда кавалькада Правительницы, увозя ошарашенную, но бесконечно счастливую Елизавету Петровну в Зимний дворец, выезжала из ворот Смольного дома, Маша из Люберец откинулась на бархатные подушки и с удовольствием потянулась.

Внутренний рынок был зачищен подчистую. Вороватые интенданты махали кайлом на Урале, старая мятежная знать ехала в кандалах строить Оренбург, французская агентура вышвырнута за границу, а главный конкурентный актив надежно упакован в золотую клетку и готовился к выгодному экспорту в Европу.

Впереди было самое интересное: требовалось разобраться с английскими тарифами, дождаться возвращения Миниха с окончательной шведской капитуляцией и провести масштабную налоговую ревизию церковных земель. «Пятерочка» всероссийского масштаба уверенно выходила в абсолютные лидеры мирового рынка.

ГЛАВА 29.ПРОБЛЕМА ЧУЖОГО КРЕСЛА И ОФОРМЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОЙ ДОВЕРЕННОСТИ

Окончательная капитуляция шведской армии превратила возвращение Бурхарда Христофоровича Миниха в Санкт-Петербург во второй, еще более грандиозный триумф. Старый волкодав буквально сиял: границы торговой сети на севере были зачищены, неприятель подписал все нужные накладные о безоговорочной сдаче, а в казне осели весомые контрибуции.

Поздним вечером, когда отгремели официальные салюты и закончились парадные приемы, фельдмаршал сидел в личном кабинете Маши. На столе между ними стоял графин с отличным рейнским вином, скворчала свеча, а за окном выл холодный балтийский ветер. Здесь не было ни свиты, ни церемониймейстеров — только два главных акционера империи, прошедшие огонь, воду и медные трубы корпоративных заговоров.

Миних тяжело опустился в кресло, расстегнул жесткий ворот парадного мундира и с нескрываемым восхищением посмотрел на молодую женщину напротив.

— Матушка-государыня… — пророкотал старик, поднимая бокал. — Прими мое солдатское почтение. Пока я по финским болотам шведа гонял, ты здесь такую диспозицию развернула, что самому Петру Великому впору учиться! Долгоруких — на Урал, Ушакова — к ногтю, французскую агентуру — за кордон, а цесаревну Елизавету — в саксонский экспорт! В Петербурге теперь тишина, порядок и дисциплина, как в прусской казарме. Отныне ты для меня не просто мать государева, ты — истинный, равный партнер и полновластный командир сего корабля!

Маша улыбнулась уголками губ, чокнулась с фельдмаршалом и пригубила вино. На её лице не было самодовольства — только усталая, сосредоточенная работа мысли опытного управляющего, который видит изъяны в юридическом оформлении торговой точки.

— Спасибо, Бурхард Христофорович. Служба безопасности сработала на пять с плюсом, охрана склада в надежных руках, — Маша поставила бокал на стол и посмотрела старику прямо в глаза. — Но расслабляться рано. У нашего предприятия есть одна гигантская, критическая уязвимость. И если мы её сейчас не закроем, через пять-семь лет нас с тобой выкинут на улицу без выходного пособия.

Миних нахмурил седые брови, рука его привычно потянулась к эфесу шпаги: — Какая уязвимость, сударыня? Кто еще дерзнет мутить воду? Гвардия за нас горой, Сенат шелковый, казна полна!

— Проблема в юридическом статусе кресла, на котором я сижу, Бурхард, — Маша подалась вперед, переходя на сухой, жесткий тон старшего кассира, объясняющего регионалу тонкости трудового законодательства. — Давай смотреть правде в глаза. Кто я сейчас по документам? Правительница. Регентша. Врио генерального директора при малолетнем собственнике — моем сыне Иване.

— Ну так и что с того? — искренне не понял полководец. — Государь подрастает, вы правите именем его…

— Вот именно! Именем его! — перебила Маша. — В Люберцах… то есть в торговом бизнесе статус «исполняющего обязанности» — это мина замедленного действия. Сейчас Ванечке год. Мы с тобой вкалываем круглосуточно, чистим авгиевы конюшни, строим флот, выбиваем долги. А через пять-десять лет мальчик подрастет. И вокруг него немедленно взовьется новая стая придворных шакалов, подпевал и заграничных коммивояжеров!

Миних затаил дыхание, его прожженный в интригах ум начал улавливать логику принцессы.

— И что скажут эти шакалы неопытному подростку? — Маша чеканила слова, вбивая их как гвозди. — Они зашепчут ему в уши: «Государь, твоя матушка засиделась в директорском кресле! Она забирает твои законные дивиденды! Она правит неправильно, держит тебя в черном теле, а старый Миних указует тебе, императору, что делать! Давай подпишем указ, отправим матушку в монастырь, Миниха — в отставку, а сами будем гулять и казну пилить!».

В кабинете повисла тяжелая тишина. Старый фельдмаршал побледнел. Он вспомнил, как легко юный Петр II в свое время свалил всесильного Меньшикова, поверив шепоту князей Долгоруких. Статус временного опекуна действительно не давал никаких гарантий.

— Ей-богу… — глухо выдохнул Миних, сжимая кулаки. —