Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд

К вечеру я распорядился подготовить полную сводку: наши потери в людях и матчасти, суточный расход бомб и снарядов, физическое состояние лётных экипажей и готовность полков повторить ночную карусель сегодня.

Правда, теперь нам предстояло сначала обнаружить колонны противника на нашей территории. Ночью не так просто заметить вражеские войска, рассредоточившиеся и замаскированные вдоль дорог.

Но мы были к этому готовы.

Несмотря на бессонную ночь, проснулся я довольно рано. Полежал немного, пытаясь сообразить, сколько удалось поспать, затем все-таки встал. В доме было тихо: все родные ещё спали. Умылся, оделся и уже заканчивал завтрак, когда зазвонил аппарат ВЧ.

— Леонид Ильич, вас ждут в Кремле. Совещание Государственного комитета обороны, — сообщил Поскрёбышев.

— Выезжаю.

Москва уже шла на работу. У трамвайной остановки стояли люди с узелками и портфелями; двое читали газету, которую третий держал перед собой на вытянутых руках. На перекрёстке наш водитель сбросил скорость, пропуская грузовики. В кузове ближайшего, возле свёрнутого брезента, сидели красноармейцы. Один спал, уронив голову на грудь.

Столица быстро приобретала черты военного города. На обочинах уже появились противотанковые ежи, над крышами поднимались аэростаты заграждения. Сначала показалась серая округлая спина, затем всё вытянутое тело медленно отделилось от домов. Поодаль тянули вверх второй. На солнце ненадолго блеснул трос.

У Поскрёбышева задерживаться не пришлось. В кабинете Молотов перебирал телеграммы, Шапошников раскладывал перед собой карту. Серго, наклонившись к Устинову, что-то негромко обсуждал. Рядом с ними сидели Ванников и Маленков. Киров подвинул свободный стул, давая мне пройти. Шверник и Микоян уже приготовили свои бумаги.

Сталин дождался, пока я сяду.

— Начнём с международного положэния. Вячеслав Михайлович!

Молотов снял очки, протёр их и лишь затем заговорил:

— Что ж, товарищи, Германия и Румыния ведут против нас военные действия. Относительно Финляндии пока нет полной ясности. Тут необходимо различать позицию правительства и действия германских войск с её территории. По Словакии и Венгрии сведения ещё уточняются.

Он отложил верхний лист.

— Что подтверждает Генеральный штаб? — уточнил Сталин.

Шапошников придвинул ему свежую карту.

— Участие румынских войск подтверждается. Достоверного общего донесения о переходе финской армии в наступление у нас сейчас нет. О венгерских и словацких частях таких сведений также нет. Это положение на час дня двадцать второго июня. Разведывательные данные поступают и обрабатываются.

— Кого ещё можно удержать от войны? — Сталин остановился возле Молотова. — И кто может оказать нам помощь?

— С Лондоном следует немедленно начинать переговоры. С Вашингтоном положение иное: Соединённые Штаты в войне не участвуют, но явно сочувствуют антигитлеровскому лагерю.

Глядя на листы перед Молотовым, я вспоминал другую беседу — в Москве, зимой сорокового, во время финской войны. Тогда тоже предпочитал сперва определить пределы возможного разговора.

Интерлюдия. Старая площадь, 30 января 1940 года

— У нас нет оснований считать, что британская авиация совершала подобные полёты, — произнёс английский посол, когда я заговорил об авиаразведке над Баку.

В ответ я молча положил на стол снимки. На них было всё: наши промыслы, резервуары, причалы — и в очень высоком качестве.

Посол Великобритании, сэр Уильям Сидс, даже не притронулся к ним.

— Один из ваших высотных разведчиков два дня назад сбит у Сураханов, — пояснил я. — Экипаж жив, лётчики находятся у нас и уже дают показания. Камера цела. Плёнки мы проявили. Маршрут и задание нам известны.

Лишь теперь Сидс посмотрел на фотографии.

— Возможно, вы сбили самолёт, произведённый на одной из английских фирм, — неохотно произнёс он. — Но, мистер Брежнев, происхождение самолёта ещё не означает, что он выполнял задание британского правительства.

— Тогда поговорим об операции «Пайк» по которому ваша авиация должна бомбить Баку, Грозный, Майкоп. Как я понял, вы собираетесь прекратить советские поставки Германии, разбомбив нашу нефтяную промышленность. Так?

Посол аккуратно выровнял край ближайшего снимка.

— Такие обвинения требуют официального рассмотрения.

— До бомбардировки. После неё Политбюро будет рассматривать будут совсем другие вопросы.

Он поднял глаза. Посмотрев в них, я понял, что посол совершенно не в курсе этих дел.

— Послушайте, Уильям, — наклонившись к столу, доверительным тоном произнёс я. — Мы оба знаем, что происходит. Вы уже воюете с Германией. Пока на Западном фронте сравнительно спокойно, но немцы не будут стоять там вечно, как истуканы. Скоро они нанесут удар, и тогда война с Советским Союзом из-за Финляндии окажется для вашей политики катастрофой. Подумайте хорошенько. Вы своими руками лишаете себя возможного союзника!

В глазах Сидса мелькнуло недоверие.

— После вашего соглашения с Германией слово «союзник» звучит неожиданно.

— Вам придётся привыкнуть. Сейчас у нас два пути. Если вы продолжаете свою антисоветскую политику, мы волей-неволей будем сближаться с Германией. Представьте себе пару миллионов бойцов РККА на линии Мажино. Представили? А если добавить сюда тысячу тяжёлых и полторы тысячи скоростных бомбардировщиков?

— Вы про ТБ-3? — с лёгким презрением процедил посол. — Это безнадёжно устарелый металлолом.

— Ну, мимо Лондона даже они не промахнутся, — небрежно кинул я. — А если их прикроют «мессершмитты», то всё превратится в избиение младенцев, причём… в прямом смысле. Именно к этому и ведёт вас сэр Невилл.

Мой визави нахмурился. Угроза воздушного террора давно не давала житья английским элитам. Именно страх перед разрушительными авианалётами заставлял Чемберлена лебезить перед Гитлером, постоянно идти на уступки, чтобы выиграть время для британской авиапромышленности и ПВО.

— Вы пригласили меня, чтобы угрожать? Не трудитесь. Для этого у вас есть мистер Молотов, он неплохо справляется.

Пришлось сдержать улыбку. Похоже, настало время менять амплуа со злого следователя на доброго.

— Нет. Оставим Молотову молотово, а сами поговорим как взрослые люди. Ведь возможен другой вариант, — примирительным тоном ответил я. — И я вовсе не исключаю, что однажды Германия обратится против нас, и у наших держав будет общий противник. А до этого помощь может понадобиться вам.

Он принял последнее за ещё одну угрозу. Это было видно по тому, как он отодвинул фотографии.

— Какую помощь вы имеете в виду?

— Самолёты. До ста пятидесяти новейших истребителей.

Посол выдержал паузу, ожидая, что я уточню название.

— Вы говорите про И-17?

— Нет. У нас недавно появился новый самолёт, более совершенный и смертоносный. Пока у него даже нет официального названия, но, скорее всего, он будет называться ИБ-21.

Посол Сидс озадаченно повертел в руках снимок. В его сводках такой машины не значилось. Её ещё не знали даже в наших строевых частях.

— Новых? И вы готовы поставить их за границу?

— Абсолютно новых.