Храм - Клод Опусов Старший
Сын Адера, царь Сирии, — уже другой: сын того, кого Аса звал против Ваасы; имя у них, как писал отец, престольное, — собрал всё своё войско и поднялся на Самарию. С ним шли тридцать два царя, а при них кони и колесницы; они обложили город со всех сторон. Купцы говорят, что со стены их стан был похож на второй город, больше первого, и ночью костров в нём было больше, чем звёзд над ним.
Вестники сына Адера потребовали серебро и золото Самарии, жён и детей, и Ахав, глядя со стены на станы тридцати двух царей, ответил: всё моё — твоё. Тогда пришло второе слово, тяжелее первого: завтра мои рабы обыщут твой дом и дома твоих рабов и унесут всё, на что упадёт глаз. Ахав созвал старейшин; старейшины и народ у ворот сказали: не слушай. Сын Адера ответил клятвой: праха Самарии не хватит и лисицам — столько у него пеших. Ахав сказал: довольно! Пусть горбатый не хвалится, как прямой.
Эти слова в Самарии повторяют на каждом углу, и купцы — с удовольствием. Сказал ли их Ахав так складно сам, или их сложили потом, на рядах, я не знаю; кладу, как повторяют.
Ответ застал сына Адера за питьём. Он пил с царями — в шатрах, говорит один купец; в Сокхофе, говорит другой. Сокхоф и значит «шатры»; кладу оба. Выслушав, он сказал своим рабам одно: ставьте вал, — и к вечеру вал стоял против города.
Тогда к царю подошёл пророк — имени его купцы не знают — и сказал, что эту толпу Господь отдаст ему сегодня: начнут отроки начальников областей, поведёт он сам. Отроков нашлось двести тридцать, годных к войне — шестьдесят тысяч. Вышли в полдень, когда сын Адера пил в шатрах со своими царями; он успел велеть одно: с миром ли вышли, воевать ли — берите живыми. Брать не пришлось: Сирия побежала, сын Адера ушёл на коне с конными, а кони и колесницы его достались Израилю. Купцы помнят, что вечером в Самарии пахло конским потом: коней вели через ворота до темноты.
У вод Мерома Иисус коням подсекал жилы, а колесницы жёг. Кони, записал Елеазар со слов Господина Командования, — сила Египта и сила его брата, Энки. Ахав взял и коней, и колесницы себе.
Пророк подошёл к царю снова: крепись, смотри и думай, что делаешь. Когда повернёт год, царь Сирии поднимется на тебя опять.
В ту зиму в Дамаске рабы говорили своему царю то, что купцы потом слышали на своих рядах от самих сирийцев, и слышали не раз: Бог Израиля — Бог гор, а не бог долин, оттого они и пересилили нас. Сразимся с ними на ровном — и пересилим. Ещё сказали: отставь царей, каждого в его место, и поставь вместо них наместников. Войско мы наберём тебе такое же, какое пало, коня за коня, колесницу за колесницу, — и выйдем на ровное. Он послушал их и сделал так.
Сирийцы мерили по себе. В табличках Энки после воды Совет делил Ки по уделам: земля между двумя реками и горы, что её обступают, отошли дому Господина Командования, северные горы и острова западного моря — Ададу, его младшему сыну, Египет и Нил — дому Энки. В доме Реммона, где Ададу служат в Дамаске, из этого помнят столько, сколько нужно жрецам: у каждой земли свой хозяин, у гор — свой. Господь побил их в горах Самарии; значит, Он хозяин гор, как Адад, а на ровном Его нет. Отца мерили по младшему сыну. Земля между двумя реками ровнее всякой долины. Елеазар записал в ту ночь у Мерома: Израилю жить в горах, колесница — оружие долин. Сирийцы услышали половину.
Царей у сына Адера отставили, каждого в его место. В Сирии, как я уже записывал, и прежде царя не было — был наместник. Теперь наместники сели и там, где сидели тридцать два царя.
Когда повернул год, сын Адера пересчитал Сирию и поднялся к Афеку — воевать с Израилем. Этот Афек — не тот, под которым у нас взяли Ковчег: тот на западе, ближе к морю, а этот — на дороге из Дамаска, на ровном. Израиль тоже пересчитали, снабдили и вывели навстречу. Сыны Израиля стали станом напротив, как два стада коз, а Сирия наполнила землю. Купцы стояли с ослами на холме за станом и видели это сами: на краю два маленьких стада, а внизу, сколько хватает глаз, — Сирия, и пыль над ней не садилась до вечера.
К царю Израиля подошёл человек Божий: так говорит Господь — Сирия сказала, что Господь — Бог гор, а не Бог долин; потому всю эту великую силу Я отдам в твою руку, и узнаешь, что Я — Господь.
Семь дней стан стоял против стана, и никто не начинал. На седьмой день сошлись, и Израиль за один день побил сто тысяч сирийских пеших. Остальные бежали в город, в Афек, и стена упала на двадцать семь тысяч из тех, кто уцелел. Семь дней — и на седьмой стена: так было у Иерихона, и Елеазар записал тогда, что ночами под стеной работали. Иерихон в эти самые годы заново отстраивал Ахиил из Вефиля. Одну стену в те годы поднимали, другая легла. Кто ходил ночами под стеной Афека, купцы не знают; кладу рядом и не складываю.
Сын Адера бежал в город и спрятался в доме, в кладовой при спальне. Рабы сказали ему: мы слышали, что цари дома Израилева — цари милосердные. Опояшем чресла вретищем, наденем на головы верёвки и выйдем к царю Израиля — может быть, он оставит нам жизнь. Так они и вышли, во вретищах, с верёвками на головах, и сказали Ахаву: раб твой, сын Адера, просит — пусть живёт душа моя. Ахав спросил: он ещё жив? Он брат мой. Те приняли это за доброе знамение, поспешили и подхватили слово с его губ: брат твой, сын Адера! Ахав сказал: идите, приведите его. Сын Адера вышел к нему, и его подняли к царю на колесницу.