Сталь и хлопок - Руслан Мухич

Он записал что-то карандашом, поджал губы, и я увидел, как в его голове идёт та же работа, что шла бы в моей: пересчёт остойчивости, ширины, метацентрической высоты.

— Хорошо. Десять с половиной. Ниже — я не подпишу расчёт, и от Лэрда его тоже никто не подпишет, себестоимость строительства не в деньгах, а в безопасности вашей команды.

— Согласен на десять с половиной, — сказал я, хотя внутри аналитик спокойно отметил: полфута я и сам был готов уступить, просто не с первой фразы.

— Скорость, — продолжил Гримшоу, постукивая карандашом по чертежу. — Восемь узлов для торгового судна более чем достаточно. Быстрее — значит больше машина, больше угля, меньше трюма под груз. Вы платите за скорость, которая вам, простите, попросту не нужна для хлопка и стали.

— Тринадцать, — сказал я.

Карандаш замер.

— Тринадцать узлов, мистер Лафайетт, это скорость почтового пакетбота. Вы что, собираетесь возить королевскую почту?

— Я собираюсь возить товар, который портится, — сказал я ровно. — Хинин теряет силу на жаре в трюме куда быстрее, чем в аптеке. Чем короче переход, тем меньше потерь. Разница между восемью и тринадцатью узлами на маршруте в три тысячи миль — это разница в неделю плавания. Неделя жары в трюме превращает партию лекарства в пыль, за которую никто не заплатит ни цента.

Это было почти правдой, и потому прозвучало убедительно даже для меня самого. Гримшоу побарабанил пальцами по столу, глядя на чертёж так, будто тот вот-вот заговорит и подскажет ему, как вежливо отказать клиенту, который одновременно прав и совершенно не прав.

— Машина такой мощности утяжелит корпус. Придётся укреплять раму под котлы дополнительным набором.

— Укрепляйте, — сказал я. — Заодно и палубный набор сделайте прочнее по всей средней части. Мне придётся возить станки, литьё, металл в чушках — тяжёлый плотный груз, не только хлопковые кипы. Обычная торговая палуба такого не выдержит, прогнётся через три рейса.

Тут он впервые посмотрел на меня иначе — не как на упрямого клиента, а как на человека, который знает, чего хочет, до последнего дюйма.

— Это, — сказал он, делая пометку, — уже разумно. Под тяжёлый штучный груз действительно нужен другой набор бимсов. Хорошо, что предупредили заранее, а не после того, как переборки поплыли посреди Атлантики.

Мы препирались ещё час: винтовой движитель против колёсного (я настоял на винте — он компактнее и меньше уязвим на волне, что для торговца звучит как забота о машине, а не о будущей палубе без гребных кожухов над бортом); низкий силуэт без лишних надстроек (у меня нашлось объяснение про экономию веса и остойчивость, хотя настоящая причина была совсем другой); запас угля на полный переход без промежуточных бункеровок (тут спорить не пришлось вовсе, экономия на портовых сборах — довод, понятный любому конторщику на свете). К концу разговора на столе лежал черновой набросок судна, которое по документам должно было называться просто быстрым торговым пароходом, а по факту не имело внятного аналога ни в одном справочнике Ллойда.

Гримшоу отложил карандаш, откинулся на стуле и долго смотрел на готовую спецификацию, водя пальцем по строчкам сверху вниз, будто проверяя себя.

— И ещё, — сказал я, когда основные пункты уже легли на бумагу ровными строчками. — На носу и на корме нужны укреплённые площадки. Квадратные, футов восемь на восемь, с усиленным подпалубным набором прямо под ними.

Гримшоу поднял голову от чертежа.

— Простите? Под что усиленные, мистер Лафайетт? Якорная лебёдка стоит иначе, грузовая стрела тоже не требует такой площади...

— Под запас, — сказал я как можно небрежнее. — Мало ли что придётся ставить на палубу в будущем. Лебёдку помощнее, кран для тяжёлых тюков, да что угодно. Дешевле усилить сейчас, чем перебирать набор потом в чужом порту.

Он пожал плечами — довод был не хуже прочих, которые я приводил весь день, — и сделал пометку на чертеже, обводя карандашом два квадрата, один у форштевня, другой у гакаборта. А потом, разглядывая получившуюся симметрию, произнёс вполголоса, ни к кому конкретно не обращаясь — так бормочут себе под нос, когда мысль сама просится наружу и её проще выпустить, чем сдержать:

— Аккуратные такие площадочки. Ровно под сорокафунтовый калибр Армстронга… [1]

Он не смотрел на меня, говоря это, — смотрел на чертёж, будто рассуждал сам с собой о красоте инженерного решения, и, возможно, действительно ни о чём таком не думал. Но пол под ногами стал на мгновение чуть менее устойчивым, чем требовалось для человека, который весь день убеждал английского клерка в том, что покупает всего лишь быстрый торговый пароход. Гримшоу поводил карандашом по обеим отметкам на чертеже, сравнивая их на глаз, и вдруг нахмурился, будто заметил неточность в собственных расчётах.

— Тут бы я на вашем месте распределил иначе, сэр. На нос — что-нибудь полегче, для порядка. А на корму — сорокафунтовку, и вот тут уже не экономьте на подпалубном наборе.

— Почему именно так? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как обычное любопытство заказчика.

Он не ответил сразу — придвинулся к чертежу чуть ближе, будто разглядывал линию набора внимательнее, чем того требовала сама линия, и произнёс, почти не разжимая губ, так тихо, что я скорее прочёл слова по движению его рта, чем расслышал:

— Кораблику этому не драться, а убегать...

И тут же, не давая фразе повиснуть в воздухе, выпрямился и закончил обычным, деловым тоном, будто последних слов вовсе не было:

—...от непогоды, сэр. Атлантика зимой бьёт в корму сильнее, чем в нос, вот и вся хитрость. Обычная инженерная практика.

Он поднял на меня глаза — спокойные, вежливые, совершенно пустые от всякого намёка, — и я понял, что спрашивать дальше значило бы признать, что я расслышал куда больше, чем полагалось услышать честному торговцу сталью и хинином.

— Разумно, — сказал я так же спокойно. — Доверюсь вашему опыту, мистер Гримшоу.

— Как скажете, сэр, — ответил он, и карандаш снова побежал по бумаге, ровно и невозмутимо. Он собрал бумаги, и поднял на меня взгляд, словно решившись:

— Мистер Лафайетт, — сказал он медленно — я двадцать лет составляю заказы на этой верфи. У каждого судна есть характер: вот это — почтовый пакетбот, вот это — угольщик, вот это — быстроходный клипер для чая. По спецификации я всегда могу сказать, для чего строится корабль, ещё до того, как заказчик мне