Иван Великий 4 - Михаил Шерр
— Ну что же, хорошо коли так.
Идя к жене от митрополита, я думал насколько реальность 15 века в которой оказался, отличается от тех конструкций что выстроили историки в последние два столетия когда началось её изучение.
Предстоятеля русской церкви сейчас волнует на самом деле только одно: как отбить еще одну попытку униатов и стоящего за ними Рима, подчинить его им. И митрополит очень четко понимает, что решаюшее слово не за ним и не за собором, который он возможно созовет. А за мною, Великим Князем Московским, ведь без моего позволения тот же собор просто не состоится.
Григорий Болгарин в ближайшее время отожмет у Ионы половину епархий, Новгород пока не входит в наше государство и степень автономности местного архиепископа огромная. И реально от прежней очень большой митрополии под митрополитом Ионой остается не так уж много. И будущее его и приемников напрямую зависит от светских властей. И в этой связи мне совершенно непонятно, как мой оригинал мог проиграть митрополиту Геронтию в начале следующего века в вопросе секуляризации.
Я как историк всегда считал, что если бы она произошла в конце 15 начале 16 веков, то это пошло бы на пользу и государству и самой церкви, которая преимущественно стала заниматься бы тем, для чего она собственно и существует. И духовная жизнь в тех же монастырях была бы на первом месте, а не хозяйственная, как очень часто есть сейчас и будет в последующие века. И не будет иметь широкое хождение в монастырях уродливая поговорка: «Ты работай, а мы за тебя помолимся».
И я попробую все таки изменить и эту сторону нынешней русской жизни. Остановить упадок монашеских идеалов жизни — нестяжания, молитвы и послушания и распространение в среде монашеского духовенства и мирян духа религиозного формализма, вхождение в церковную жизнь «мирского духа», который в ней возобладает настолько, что потеснит «дух духовности» так, что это приведет к страшным потрясения, одним из зримых и страшным будет раскол 17 века.
* * *
В трудах и заботах прошел последний месяц зимы и первые два месяца весны. К моему удивлению все мои опасения оказывались беспочвенными и составленные мною многочисленные наполеоновские планы постепенно вополощались в жизнь.
Митрополит сдержал слово и Ефросин стал архимандритом, первым в истории русской церкви не настоятелем монастыря, а почетным, какими впредь будут духовные лица, которых Великий Князь ставит на какой-нибудь значимый пост при себе.
С Афанасием всё оказалось еще проще, он уже монах Чудова монастыря, ему тридцать лет и ни каких препятствий для его поставления по моей воле в настоятели нет, тем более придворного монастыря.
Архимандрит Ефросин оказался очень деятельным администратором и сразу без раскачки взялся за дело. Первой своей задачей он поставил достижение всеобщей грамотности на Руси. В этом ему большим подспорьем оказалось уже сделанное в Воробьево, в стрелецком войске и в мастерских.
Прикомандированные в своё время монахи, которых в конечном итоге возглавил монах Афанасий, блестяще сумели выполнить поставленную мною задачу и к началу весны в Воробьево, стрелецком войске и в наших воробьевских мастерских была достигнута стопроцентная грамотность среди мужского населения до сорока лет, молодежи до двадцати независимо от пола, среди стрельцов и на мастерских. Среди остальных, то есть женщин и мужчин старше сорока, почти половина тоже стали грамотными.
И сейчас эта грамотность очень облегчает ему работу по созданию Училища, он массово привлекает для работы в нем воробьевских и совершенно не думает грамотные они, это уже просто подразумевается.
Большую работа по преодолению неграмотности в Коломне вел Свиблов и там тоже есть большие успехи.
Но главным в работе проведенной монахами был наработанный ими бесценный опыт организации этого дела. И с подачи Ефросина я издал указ о создании школ по обучению грамоте, счету и письму при каждом из русских монастырей. Первыми учителями там должны быть грамотные монахи, а по мере обучения этому делу народа наиболее способные первые ученики уже этих школ. Финансирование этих школ я возложил на монастыри. На это дело было получено благословление митрополита Ионы.
Первого марта началась практическая подготовка к началу работы созданного Училища книжности и мастерства. У него будут факультеты или отделения: книжный; математических и естественных наук; инженерный, лекарский; печатного дела и письма и мастерские точных и прикладных искусств.
Трудностей оказалось немного больше чем мне представлялось когда я первый раз разговаривал об этом с Ефросином и реальное обучение с нем начнется не раньше осени, но подготовка лекарей и пушкарей началась уже первого апреля. Эти специалисты очень нужны будут в предстоящем походе против татар.
На лекарский факультет набрали пятьдесят человек, десять из них были монастырские сестры. Их подготовкой занимались братья-итальянцы и две сестры монахини Евпраксия и Феодосия.
Основной в подготовке пушкарей Фиораванти. Конечно надо было привлечь Микулу, но пришлось выбирать между подготовкой пушкарей и изготовлением стволов.
А с этим делом все было отлично. В Твери Микула быстро наладил правильную работу и стволы там начали клепать как на конвейере. Десять кулеврин ушли к Патрикееву вместе с пятнадцатью орудиями, которые правильнее называть осадными, они в своё время хорошо показали себя при осаде Галича, в том числе и почти пять тюфяков. В Твери их готовых к бою пятнадцать штук и десяток я заранее приказал привезти в Москву, они будут очень нужны в походе против татар.
Как обстояли дела на кирпичном, стекольном и букмажном производствах я особо не вникал: процесс там шел и наверное отлично, так что пока об этом можно было забыть.
А вот как идут дела с производством мушкетов, пищалей и кулеврин, я контролировал ежедневно. Где-то в первых числах апреля стало ясно, что оружейники гарантировано обеспечивают наши потребности в ручных огнестрелах и я успокоился. Программа минимум перевооружения нашей армии выполнена, теперь надо наращивать объему и улучшать качество, что подразумевало налаживание скорейшее оснащение выпущенных мушкетов ударно-крёмневыми замками и установка всех кулеврин на колесные лафеты. И конечно огневая подготовка.
Набор в стрелецкие полки, охотники на Волгу к князья Стародубцевым и рати собирающиеся в вятский поход, к весне как пылесос выкачали наверное под ноль весь свободный людской мужской ресурс Северо-Восточной Руси. Среди воинов ратей собирающихся идти на Вятку и у князей Стародубских было несколько сот новгородских и даже псковских.
Про князей Стародубских можно было сказать, что они прыгнули выше головы. Они собрали под свои стяги тысяч пятнадцать воинов почти буквально со всех волостей.