Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов
Я уселся возле кустарника на полотенце, чтобы видеть истоптанный десятками ног песчаный танцпол и действующих лиц. В голове крутилась песня из прошлой жизни: «Да, ты не такой, как все, ты не любишь дискотеки». Зазвучал следующий медляк, и ко мне спикировала Гаечка, протянула руку, приглашая на танец с таким видом, словно хотела поделиться чем-то важным. Отказываться я не стал, потому что мне хотелось с ней потанцевать. Не только хотелось — было интересно.
Руки легли на ее талию, и не я — мой встроенный ценитель прекрасного автоматически оценил, какая она подтянутая. Просто кожа, кости и упругие мышцы, ни жиринки. Но худой Гаечка все равно не смотрелась.
Тело отреагировало на ее близость. Вот же блин! Пришлось в красках представлять, как мы на пляже искали труп Инны. «Но ведь не факт, что Саша повторит ее судьбу», — шептал организм.
«Завтра все это пройдет», — говорил разум.
«Ты не обязан блюсти целибат. У тебя молодой растущий организм», — снова сказало тело свое веское слово.
— Паша, — прошептала Гаечка. — Мне очень неловко об этом просить…
Я превратился в слух, она закусила губу и мотнула головой.
— Извини. Не буду. Передумала.
Я помог ей:
— Ты хочешь поговорить о том, кто тебе нравится?
Она вспыхнула так, что, казалось, я чувствую жар ее тела под футболкой. Плечи девушки напряглись, дыхание стало тяжелым.
— Да, — наконец решилась она и проговорила жалобно: — Я не знаю, что мне делать!
В ее глазах заблестели слезы.
— Давай дотанцуем и отойдем подальше, — предложил я. — Поговорим.
Гаечка кивнула. Я отметил, что летом прошлого года мы были одного роста, а теперь я выше на полголовы.
Песня Криса де Бурга «Леди в красном» наконец закончилась, началась следующая, а мы зашагали к воде, увязая в песке, и я чувствовал, как спину прожигают завистливые взгляды, за нами наверняка пойдут Гаечкины поклонники. Засядут в засаде и будут наблюдать.
Мы переместились к линии прибоя — месту, которое стало переговорным, замолчали. В нашем возрасте сложно говорить о личном — я помнил это из взрослого прошлого. Да что уж — всегда сложно. Взять хотя бы мое отношение к Вере — даже Илья ни о чем не догадывается. Это настолько запретная тема, настолько несбыточная, что говорить бессмысленно.
Гаечка кусала губу и мяла в руках салфетку. Наконец решилась:
— Что делать, если кто-то тебе нравится, но ты понимаешь, что правильнее отступиться? А он все равно нравится, и кажется, что и мира больше нет, только один человек. Хочется смотреть на него всегда. Но за часы, может, месяцы счастья придется дорого заплатить.
О, какие взрослые слова! Как я ее понимал!
— А что с ним не так? — поинтересовался я. — Он не отвечает взаимностью?
— Отвечает еще как. Просто он… бабник. Все в нем хорошо, но это… Да, ты правильно понял, это Алекс. — Последнее она не сказала, бросила со злостью, как фотографию — в огонь. — Он ведь будет мне наставлять рога! А вдруг я не только могу лечить, но и насылать болезни? Я соседей как-то прокляла, и они кто помер, кто заболел. Я ж не смогу простить, если он мне изменит, и убью его. Или ты считаешь, что люди могут меняться ради любви?
О, сколько надежды было в ее голосе!
— Вот что мне делать? — спросила она обреченно.
И что на это ответить? Память прошлого подсказала, что такие разговоры человек заводит, когда все для себя решил и ищет одобрения. В противном случае, если мнения расходятся, начинает нервничать и злиться на советчика. В ее случае нет единственно верного решения.
— Одни люди меняются, другие нет, — ответил я. — Тут никто тебе ничего дельного не подскажет, как и никто не возьмет на себя ответственность за твою жизнь. Что бы ты ни сделала, велик риск раскаяться. Но, как мне кажется, лучше делать и каяться, чем наоборот.
Гаечка кивнула, обернулась к костру — видимо, поискала его взглядом.
— Он перестал на меня смотреть, — пожаловалась она.
— Потому что гордый, — объяснил я. — Решил, что неинтересен тебе, и не хочет навязываться, ведь навязчивый кавалер жалок.
— А может, и не надо мне этого, — пробормотала Гаечка. — Он меня даже на танец не пригласил! Зачем за ним бегать⁈
Наблюдая метания Гаечки, я понял, что сейчас мне девушка не нужна, у меня нет времени на разруливание их капризов. У них жуткое месиво в голове и постоянный мозговынос: не так посмотрел — обиделась, мало внимания — обиделась, много внимания — обиделась. Причем все это на грани и в первый раз, девушка понятие не имеет, что делать с ощущениями, когда ее штормит.
Вспомнилась Натка. Бедная, очень спорный дар ей достался, она ведь не только свои чувства транслирует, но и ловит чужие.
Гаечка поплелась к танцполу, видимо, решив пустить все на самотек. Сидевшие в засаде поклонники прыснули в стороны довольные.
Заиграл «И-Тайп», и девочки заскакали козочками, встряхивая головами, размахивая руками. Гаечка прыгала вместе с ними, изображая радость, но в середине песни остановилась и ушла, направилась к своей палатке, а ко мне подошел Алекс. Он и правда будто бы перестал ее замечать. Еще вчера он проводил бы Гаечку взглядом, сегодня будто не видел ее.
— Как твоя голова? — спросил я.
Алекс выглядел бодрым и свежим — и так было понятно, что хорошо.
— Башка моя гранитная, — сказал он. — Что ей сделается?
Помолчав немного и качнувшись с пятки на носок, он не выдержал:
— Что она тебе сказала? Саша?
Глаза его блеснули гневом, он сменился обидой.
— Я не могу тебе передать, это личное.
Он задышал неровно, я быстро исправился:
— Одно могу сказать с уверенностью: не отступайся от нее, если твои намерения искренни.
Алекс аж рот разинул — не это он ожидал услышать. Прищурившись, он спросил:
— То есть ты и она…
— Дружим. — Я повернулся к нему, заглянул в глаза, где танцевали отблески костра, и предупредил: — Если не уверен, что не обидишь ее, лучше не лезь, отболит, забудется. Хорошо подумай, таких, как она, обижать нельзя. Себе дороже выйдет. Сейчас тебе кажется, что увлечение навсегда, но завтра может появиться Карина с третьим размером, потом какая-нибудь Полина…
— Я подумал, хорошо все взвесил. А чего это ты вдруг о нас забеспокоился? То есть обо мне и ней. Не о чем волноваться: мне кажется, Саша избегает меня, как будто я какое-то чмо!