Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

Он старался держаться молодцом, но чувствовался какой-то надрыв, что ли. Наконец он сказал:

— Можно нескромный вопрос? Насчет Саши. Когда очнулся, она гладила меня по голове. Это что-то значит?

— Она тебя лечила, — сказал правду я. — Ну, она считает, что умеет лечить руками.

— Бред, но… У меня было странное ощущение, будто от мозга к ее рукам тянутся нити, и под черепом зудит, хочется почесать. Сейчас уже нет, так стало, когда она меня гладила…

Он перевел взгляд на Гаечку, которую держал Валентин Николаевич, сжал челюсти и прошипел:

— Что он делает? Зачем… Он ее трогает! — И ринулся к Саше, оттеснил ее от директора лагеря, на лице которого проступило глухое раздражение, он готов был Алекса удавить.

Возле меня появился Илья, ему тоже показалось странным поведение Валентина Николаевича. Потирая плечо, Саша прибежала к нам и пожаловалась:

— Блин, что это с ним? Я его боюсь, он смотрит, как маньяк!

— Алекс? — спросил я. — Надо с ним поговорить…

— И Алекс тоже, но больше Поддубный. Так схватил, чуть синяк не поставил. И смотрит… Видишь, как смотрит?

Я встретился взглядом с директором лагеря: и правда смотрит, как маньяк… Взрослый мужчина же! Что их всех на Гаечку потянуло…

И тут до меня дошло: меня ведь тоже потянуло! Чувство напоминало голод или жажду и, скорее всего, было осложнением ее дара. Алексу вдвойне сложно. Интересно, когда отпустит?

— Саша, он не виноват. Ты его лечила, и теперь он подсознательно чувствует потребность в тебе. И я чувствую. Это как голод.

— И что делать? — растерялась она. — Теперь все, кого я лечу, будут в меня влюбляться, в том числе тетки?

— По идее, со временем должно отпустить, — без особой уверенности предположил Илья. — Так что держись поближе к нам.

Гаечка кивнула и перевела взгляд на Алекса, потупилась.

— И его будет тянуть? Похоже, да…

У нее появился мощный инструмент воздействия, нечестный, я бы сказал: понравился парень, который не отвечает взаимностью, сделала ему массаж головы — получила бесконечно преданного, по уши влюбленного воздыхателя.

— Тебе нельзя это использовать во вред другим, — предостерег я. — С тебя теперь повышенный спрос.

Она кивнула, уселась на песок, с тоской глядя, как ребята прыгают через костер, закрепляя эффект желаний, материализованных через огонь. Наконец не выдержала, встала, отряхнула шорты.

— Пойдем прыгнем! — с азартом предложила она.

Мы взялись за руки, разбежались и сиганули друг за другом через кострище: я, Гаечка, Илья. Потом прыгнули Ян и Ия, переодетые в папуасов. Порыв ветра сдул с лица Яна длинную белую челку, закрывающую покрытую черными узорами половину лица, изуродованную ожогами.

— Саша, — проговорил я, — а ты можешь попробовать полечить Яна? Вдруг получится. Ну и скажешь заодно, можно ему вернуть зрение или нет.

Она кивнула, подошла к Яну, пристально на него глядя, сказала:

— Прикольный у тебя рисунок. Можно посмотреть? — И положила руку ему на затылок, а второй убрала волосы.

— Это я рисовала! — похвасталась Ия. — Хочешь такой же?

— Чуть позже, — ответила Гаечка напряженным голосом.

Ян вздрогнул, его аж перекосило, и Гаечка отдернула руку, попятилась, и мы уселись в сторонке, наблюдая за прыгающими через догоревший костер, где краснели лишь угли. Илья ни на метр от нас не отходил.

— Я ничего не смогу сделать. Повреждения слишком старые, там рубцы и все черное. Если раны свежие, я, наверное, могу запустить заживление правильно, но когда все уже срослось неправильно, ничего не могу. Вот если заново поранить — тогда да, ткани послушаются. Может, операция Яну и поможет, я — сто процентов нет.

— Очень жаль, — вздохнул Илья. — Вся надежда на августовскую поездку. Если зрение не вернут, может, хоть шрамы откорректируют.

— Отдадим тебе общак, повезете в Москву, — предложил я. — Денег понадобится много. Думаю, проголосуют единогласно. Там тысяч пятнадцать скопилось, немного, но хоть что-то.

— Спасибо, — кивнул Илья.

— Не за что. На то мы и клан, чтобы помогать друг другу. Ты не хочешь посмотреть Москву?

Илья усмехнулся.

— Мне нечего там делать, когда самое интересное здесь.

Я пропел песню из нового альбома «Крематория»:

— А нам нравится здесь, и мы хотели бы остаться здесь…

Меня услышал Самочкин, примостившийся неподалеку с гитарой и начал играть ту самую песню. Гаечка оживилась и переметнулась к нему, запела:

— Проходящие мимо, и мы, идущие следом…

Они еле успели допеть короткую песенку, как минута славы Самочкина закончилась, Валентин Николаевич объявил, держа в руках коробку, одну большую из-под пылесоса Илона и Нина Игоревна поставили к его ногам.

— Настала пора кульминации нашего вечера. — Он воздел над головой коробку. — К сожалению, мы не рассчитывали на гостей, потому участвуют только обитатели лагеря. У всех у вас есть номерки. Теперь мне нужен доброволец из гостей.

Вперед вышел смуглый Толян.

— Вот, отлично. Я достаю предмет, Анатолий — свернутый номерок из коробки. У кого совпадает номер, тот забирает приз.

— А-автомобиль! — сделав руки рупором, прокричал Памфилов.

— Суперприз — автомобиль, — улыбнулся Валентин Николаевич.

— Мне-мне-мне! — прокричала Лихолетова.

Обитатели лагеря столпились возле костра, кто сидел, кто стоял. Илона Анатольевна подбросила в костер поленьев из тех, что притащили местные — сразу же занялся огонь.

Наташа прислала из Москвы кучу вещей, среди которых были и приятные сюрпризы, и нужная мелочевка, и кепки, майки, носки, электронные часы, браслеты — то, что необходимо каждому. В основном это были ручки, тетради, альбомы куда Гаечка и Илона Анатольевна вписали пожелания-пророчества.

Подобный розыгрыш мы проводили на новый год, и при открытии магазина, он отлично себя зарекомендовал, потому что подарки нравятся всем, особенно — неожиданные подарки.

Валентин Николаевич сунул руку в большую коробку, вытащил оттуда блокнот с Томом и Джери. Толян достал свернутую бумажку, развернул ее и объявил:

— Выигрывает номер тринадцать!

Пискнув, маленькая Юленька побежала получать приз.

— Открой блокнот и читай, что написано, — подсказала Илона Анатольевна.

Юленька пропищала:

— Лето 1994. Обладателю сего магического предмета быть большим человеком!

Все рассмеялись, поскольку Юленька самая маленькая.

Следующим разыграли альбом для фотографий — вещь ценную и дорогую. Он достался Сане-пловцу. Пошла череда альбомов для рисования и тетрадей разной степени толщины. Поддубный вытащил электронные часы, достались они Тимофею, который жил совсем небогато, и часов у него не было никаких.

Гаечке достался кулон с раздвоенным сердцем. Половинку следовало кому-то вручить до рассвета, это принесет удачу одариваемому. К Кулону прилагалась вторая медная цепочка, чтобы половинка носилась возлюбленным на шее.

Покраснев, Гаечка унесла кулон и задумчиво на него уставилась. Наверняка решала, достоин ли тот, кто нравится, ее сердца или нет. Желткова косилась на нее с завистью,