Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik
— Я не ворую.
— А что вы делаете?
Я посмотрел на вывернутую землю.
— Спасаю.
— А-а.
Морозов с пониманием кивнул.
— Тогда другое дело. Главное, Иволгину так и скажите, когда он спросит, зачем князь Северска приехал к нему домой и начал имущество выкапывать.
— Оно уже было выкопано, — резонно возразил я.
— Разумеется, — не стал спорить воевода.
Я завернул края пиджака так, чтобы земля не рассыпалась по дороге, и осторожно поднял сверток. Морозов смотрел на меня с плохо скрываемым весельем.
— Может, поможете? — уточнил я.
— Нет, — мужчина покачал головой. — Мне интересно, чем закончится ваше дело. Да и ссорится с лешим мне не особенно хочется. Мы вроде как идет по пути примиреня.
— Очень по-дружески, — проворчал я.
— Я ваш воевода, а не садовник.
Тем не менее он открыл передо мной дверцу машины и даже придержал ее, пока я осторожно устраивал свою находку на полу возле ног.
— Только землю по салону не рассыпьте, — деловито попросил Морозов. — Машина казенная.
— Пиджак мой, — напомнил я.
— Вот пиджак мне как раз не жалко.
Я возммущенно посмотрел на него. Морозов невозмутимо захлопнул дверь.
Через несколько минут мы снова были в дороге.
Цветы ехали у моих ног, покачиваясь вместе с машиной. Я время от времени поглядывал вниз, проверяя, не развалился ли ком, и всякий раз замечал, как Владимир Васильевич косится в мою сторону.
Наконец я не выдержал.
— Что? Вы странно улыбаетесь.
— Радуюсь жизни.
— Не похоже.
Морозов хмыкнул и повернул руль, объезжая выбоину.
— Просто пытаюсь угадать, для какого такого дела князю Северска понадобился лесной цветок вместе с половиной поляны.
Я опустил взгляд на свою находку. Объяснять не хотелось. Наверное, потому что я и сам пока не придумал, как именно собираюсь это сделать.
Недавно на пороге гибели мне подумалось, что стоило подарить Вере Романовне цветы. И спустя время эта мысль никуда не исчезла. А теперь передо мной совершенно случайно оказались несколько упрямых цветков, переживших нашу схватку и продолжавших расти на вывернутой из земли кочке.
Можно было, конечно, купить букет. Так поступил бы любой разумный мужчина. Но отчего-то эти нравились мне больше. Они были не особенно красивыми и совсем не праздничными. Зато живыми. Упрямыми. Пережившими то, что должно было их уничтожить.
Я осторожно поправил край пиджака.
Морозов снова покосился на меня.
— Иволгин точно растрогается.
— Следите за дорогой, Владимир Васильевич.
Воевода рассмеялся, но больше вопросов не задавал. И за это я был ему благодарен.
Потому что некоторые дела лучше сначала сделать, а уже потом пытаться объяснить самому себе, зачем ты тащил из леса ком мокрой земли в собственном пиджаке.
Глава 13
Ухи… ухи… ухи…
Когда впереди показалась знакомая крыша княжеского дома, я поймал себя на том, что испытал почти детское облегчение. За последние несколько дней со мной случилось столько всего, что вид знакомой веранды, открытых окон и дорожки, ведущей к крыльцу, действовал лучше любого успокоительного. Даже мысли о Платонове и неизвестном обладателе реликвии ненадолго отступили куда-то на задний план. Проблемы никуда не денутся, это я уже успел усвоить, а значит, вполне могут немного подождать.
Морозов свернул к дому и остановил машину возле казармы. Я открыл дверь и первым делом посмотрел себе под ноги. Ком земли пережил дорогу достойно, хотя часть почвы все-таки осыпалась на пиджак. Цветы тоже держались молодцами и только немного склонили головки от тряски.
Стоило мне открыть дверцу, как со стороны крыльца послышался торопливый перестук лап.
Я едва успел поставить ноги на землю, когда ко мне подлетел Аргумент. Он остановился так резко, что задние лапы едва не обогнали передние, шумно втянул воздух и немедленно сунул нос мне в ладонь.
— И тебе добрый день, — пробормотал я, почесав его между ушами.
Пес довольно прищурился, потом принялся тщательно меня обнюхивать. Особенно его заинтересовал сверток на полу машины. Он вытянул шею, повел носом и попытался сунуть морду внутрь.
— Даже не думай, строго предупредил я и осторожно отодвинул его голову.
Пес посмотрел на меня с искренним недоумением. Видимо, он не понимал, зачем разумному существу тащить домой землю, если ее и здесь предостаточно.
— Это не еда.
Хвост перестал вилять, и кажется, интерес к моей находке сразу уменьшился.
Морозов выбрался из машины и даже не направился к дому. Его внимание привлекли дружинники, которые находились на тренировочной площадке. Двое возились с оружием возле стойки, еще один сидел на скамье и что-то рассказывал товарищу. Все выглядело вполне мирно и даже лениво.
Воеводе это совершенно не понравилось. Он остановился, упер руки в бока и громко поинтересовался:
— Я смотрю, служба у нас нынче превратилась в отдых на природе?
На площадке мгновенно стало значительно оживленнее.
Сидевший дружинник вскочил так быстро, словно скамья внезапно раскалилась. Второй немедленно выпрямился. Даже тот, что возился со стойкой, зачем-то вытянулся по струнке.
Я отвернулся, чтобы достать цветы, но прекрасно слышал каждое слово.
— Владимир Васильевич, мы… — начал было он, но Морозов не дал ему договорить:
— Я вижу, что «вы». Мне интересно, почему «вы».
Объяснение, судя по всему, не нашлось.
— Чтобы через полчаса площадка была готова, — продолжил Морозов уже деловым тоном. — Проверить мишени, убрать все лишнее и принести защиту.
Я медленно выпрямился.
— Какую еще защиту? — растерянно спросил один из дружинников. И судя по тому, как он задал этот вопрос, я понял, что никакой защиты здесь