Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik

— Нормальную.

— А тренировка у кого?

Морозов повернул голову в мою сторону. Мне сразу стало нехорошо.

— У князя, — торжественно объявил воевода.

Несколько дружинников тоже посмотрели на меня. Я застыл возле машины с комом земли, завернутым в пиджак. Выглядел я, вероятно, не особенно грозно.

— Чего уставились? — рявкнул воевода. — За дело.

Дружинники рассыпались по площадке. Я проводил их взглядом, потом посмотрел на Морозова, который уже принялся объяснять одному из подчиненных, куда переставить мишени и зачем ему понадобятся дополнительные ведра с водой.

Вот ведра мне особенно не понравились.

Получалось, Владимир Васильевич не просто предложил когда-нибудь заняться моим обучением. Он уже составил план и собирался приступить к его исполнению сегодня.

Я тяжело вздохнул.

— Сам виноват, — пробормотал себе под нос.

Пес возле моей ноги сочувственно завилял хвостом.

— Вот именно.

Я осторожно поднял сверток и направился к дому.

У нижней ступени лестницы обнаружился Гаврила. Новый лесничий сидел с таким счастливым выражением лица, словно жизнь наконец-то устроилась именно так, как он всегда мечтал. В одной руке он держал надкусанный пирожок, а второй ловил падающие на рубаху крошки. Судя по размеру угощения, Никифор сегодня не поскупился.

Гаврила увидел меня и торопливо поднялся.

— Николай Арсентьевич!

— Сидите уже! — произнес я и он послушно опустился обратно. Я остановился возле него и посмотрел на зажатый в его ладони пирожок.

Корочка была румяная, блестящая, а из надкусанного края выглядывала начинка. Пахло мясом, жареным луком и свежим тестом настолько хорошо, что я неожиданно вспомнил, сколько времени прошло после завтрака.

— Стащили у домового? — спросил я.

Гаврила от такого вопроса едва не подавился. Он посмотрел на угощение, потом на меня и рассмеялся.

— Да вы что, Николай Арсентьевич! — поспешно начал он. — Я ж не враг себе? Я жить хочу. Никифор сам дал.

Я посмотрел на него с недоверием.

— Добровольно?

— Добровольно, — с достоинством подтвердил Гаврила. — Еще два с собой завернул.

Он похлопал по карману, который подозрительно оттопыривался.

— Вот это уже серьезное заявление.

— Сказал, чтобы я не шатался голодным, — пояснил Гаврила.

Гаврила улыбнулся еще шире и откусил пирожок.

— А потом спросил, когда я последний раз нормально ел.

— И что вы ответили?

Парень перестал жевать. По выражению его лица я понял, что именно после ответа Никифор и принял решение выдать дополнительную провизию.

— Понятно, — сказал я.

— Да я нормально питаюсь, — смущенно начал Дроздов и я кивнул:

— Разумеется. Даже не сомневаюсь.

Гаврила подозрительно прищурился.

— Вы сейчас как Никифор разговариваете.

— Плохой признак.

Парень снова рассмеялся.

Я хотел уже подняться на веранду, но Гаврила вдруг заметил сверток у меня в руках.

— А это чего?

— Надо, — я неопределенно пожал плечами.

Гаврила кивнул с таким видом, словно объяснение полностью его удовлетворило, и откусил пирожок.

С тренировочной площадки донесся голос Морозова:

— Княже! Через полчаса жду вас здесь!

Я закрыл глаза. Гаврила перестал жевать.

— Вас тренировать будут?

— Судя по всему.

— Владимир Васильевич? Сам?

Вместо ответа я кивнул. Парень посмотрел в сторону площадки, где воевода уже лично проверял одну из мишеней. Потом снова на меня.

— Хотите пирожок?

Предложение прозвучало с таким искренним сочувствием, что я невольно рассмеялся.

— Спасибо. Оставьте себе.

— Берите, у меня еще два есть.

Я задумался. До тренировки оставалось полчаса, а Никифоровы пирожки пахли совершенно замечательно.

— Тогда один давайте.

Гаврила торопливо полез в карман.

Кажется, перед лицом грядущих испытаний провизия, добровольно выданная домовым, уже начинала казаться мне особенно ценной.

Гаврила уже полез было в карман за вторым пирожком, но вдруг остановился и снова посмотрел на сверток в моих руках. На этот раз взгляд его сделался совсем другим — теперь он заметил растение.

— Погодите-ка, Николай Арсентьевич.

Он сунул недоеденный пирожок в бумагу и торопливо вытер пальцы о платок, прежде чем осторожно отогнуть край моего многострадального пиджака.

Я невольно улыбнулся. В этом весь Гаврила и был. Пирожок он мог есть, сидя на ступенях, крошки ловить ладонью и совершенно не переживать о пятне на собственной рубахе, зато к незнакомому растению не прикоснулся, пока не убедился, что руки чистые.

— А ну покажите.

Гаврила осторожно присел на пятки возле свертка. Несколько мгновений он просто рассматривал растение, потом бережно отвел пальцем травинку, прилипшую к одному из листьев, и лицо его постепенно изменилось. В глазах появилось выражение, которое я уже видел у него прежде, когда разговор заходил о лесе. Для меня перед нами был небольшой, довольно невзрачный цветок, каким-то чудом переживший вчерашнее безумие. Для Гаврилы же он явно представлял собой нечто гораздо более интересное.

— Где вы его нашли? — спросил парень.

— На месте недавней засады. Чуть в стороне от дороги, за кустами. Землю там вывернуло, и он остался прямо в коме.

Гаврила нахмурился.

— За кустами? Далеко от реки?

Я задумался.

— Не особенно. Но и не возле самой воды.

Он наклонился еще ниже, внимательно рассмотрел листья, затем осторожно коснулся одного из цветков.

— Родимчик.

— Кто?

Гаврила поднял на меня глаза.

— Цветок так называется, — пояснил он. — Родимчик. Он у нас встречается, только не часто. Обычно возле воды растет, между камней, где земля сырая и корням прохладно. Иногда прямо в расщелинах цепляется, где, кажется, вообще расти нечему.

Он