Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени
Официальные сводки в ГИСе были до тошноты оптимистичными и лживыми. «Сводный батальон курсантов с честью выполнил поставленные учебно-боевые задачи в сложных метеоусловиях… Личный состав проявил мужество и высокий уровень подготовки… В данный момент батальон передислоцирован на базу отдыха для восстановления сил…»
Елена с яростью смахнула со стола стопку газет. Ложь. Все это была наглая, оскорбительная ложь. Она прекрасно умела читать между строк, ведь была дочерью своего отца. Видела те крупицы правды, что просачивались сквозь плотную завесу военной цензуры: размытые фотографии посадки штурмовых дирижаблей во дворе госпиталя, панические сообщения на закрытых форумах, которые тут же удалялись, обрывки слухов о сотнях раненых. Она знала, что на острове Удачи был не экзамен, а настоящая бойня. И батальон Кирилла был в самом ее эпицентре.
Ее сердце сжималось от страха и бессилия. Отец находился с инспекцией на западной границе, связь с ним была прерывистой. Ее знакомые в Генеральном штабе, с которыми она пыталась связаться, отвечали уклончиво или вовсе не брали трубку, ссылаясь на государственную тайну. Она была одна, в полной изоляции, сжигаемая изнутри тревогой за человека, который за несколько месяцев стал для нее дороже всех на свете.
Она больше не могла ждать. Хватит. Если гора не идет к Магомету…
Елена решительно распахнула дверь своей комнаты и стремительной, летящей походкой направилась к автомобилю, который ждал ее возле крыльца дома. Цель была ясна, как день, полковник Вяземский. Тот самый интриган и карьерист, который и сослал Кирилла на эту «практику». Он должен был знать. И он ей все расскажет…
Дверь в кабинет Вяземского она не открыла, а выбила ногой. Массивные дубовые створки с грохотом распахнулись, едва не слетев с петель, и ударились о стену. Картина, представшая перед ней, была верхом цинизма. В кабинете, за накрытым легкими закусками столом, сидел сам Вяземский и трое его ближайших прихлебателей-офицеров. Они пили дорогой французский коньяк и смеялись. Появление Елены, бледной от гнева, с горящими, как у валькирии, глазами, заставило их смех застрять в горле. Бокалы замерли на полпути к губам.
— Воронцова? — удивленно и немного пьяно протянул Вяземский, поднимаясь. — Какими судьбами? Решили присоединиться к нашей скромной компании?
— Где он? — ее голос был тихим, но в нем звенела такая угроза, что по спинам офицеров пробежал холодок.
— Кто «он»? — полковник изобразил недоумение, но в его глазах уже плясали насмешливые огоньки. — Ах, вы про вашего протеже, капитана Строганова? Понятия не имею. Наверное, загорает на Курилах. Или удобряет собой местную флору. Мне, признаться, нет до него никакого дела. Мы здесь, — он обвел рукой своих собутыльников, — ждем возвращения настоящего героя, командира второго батальона, который с честью выполнил задачу и…
Он не договорил. Елена молча подошла к столу, взяла в руки пузатую бутылку с дорогим коньяком и, прежде чем кто-либо успел среагировать, хладнокровно вылила ее содержимое на голову опешившему полковнику. Ароматная жидкость потекла по его лицу, волосам, заливая безупречно белый воротничок мундира.
Офицеры вскочили, не зная, как реагировать. Это было неслыханное оскорбление, пощечина, за которую должен следовать вызов на дуэль.
— Вы… вы что себе позволяете, девица⁈ — задыхаясь от ярости и коньячных паров, взревел Вяземский.
— Это только начало, полковник, — вкрадчивым тоном ответила Елена, ставя пустую бутылку на стол. Она нависла над ним, и ее тень, казалось, поглотила его. — У вас есть ровно одна минута, чтобы рассказать мне все, что вы знаете о судьбе сводного батальона капитана Строганова.
— Да я… да я вас под трибунал отдам!
— Попробуйте, — холодно улыбнулась Елена, и от этой улыбки Вяземскому стало не по себе. — А теперь слушайте сюда, полковник. Если через минуту я не получу ответ, я делаю две вещи. Первое, — девушка подняла изящный палец, — я разобью эту бутылку о твою пустую башку. И второе, — она подняла второй палец, — я отправлю сообщение своему отцу и всем своим многочисленным дядюшкам и братьям по всем родственным линиям. И я обещаю, что уже завтра утром каждый мужчина из рода Вяземских, способный держать в руках оружие, получит вызов на смертельную дуэль.
Вяземский побледнел, он знал, что это не пустые слова. Род Воронцовых был известен не только своим богатством и влиянием, но и крутым нравом и святым отношением к вопросам чести. Попытаться замять такой скандал, отказаться от пары десятков дуэлей, значило покрыть свой род вечным позором, превратиться в изгоев в высшем свете. Это было страшнее смерти.
Он судорожно посмотрел на своих товарищей, ища поддержки. Но те, еще секунду назад готовые разделить с ним триумф, теперь отводили взгляды, делая вид, что разглядывают узоры на ковре. Никто не хотел становиться врагом могущественного рода Воронцовых, Вяземский остался один на один со своей судьбой.
— Я… я ничего не знаю! — пролепетал он, его голос дрожал. — Честное слово!
— Ложь! — отрезала Елена.
— Не ложь! — почти взвизгнул полковник. — Результаты операции засекречены! Приказом командующего Дальневосточным Корпусом! Вся информация изымается из ГИСа, на все наши официальные запросы из штаба Академии приходят только отписки: «Информация будет предоставлена по завершении операции». Район острова Удачи полностью закрыт! Никто ничего не знает, кроме князя Барятинского и его людей!
Елена смотрела на него несколько долгих секунд, вглядываясь в его испуганные, бегающие глаза. Он не врал, был слишком напуган, чтобы врать.
Воронцова получила ответ, только совершенно не тот, который хотела, но это была зацепка. Теперь она знала, кто держит в руках все нити. Елена молча развернулась.
— Я надеюсь, вам понравился коньяк, полковник, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — Говорят, он прекрасно отмывает пятна с мундира и с репутации. Хотя в вашем случае, я не уверена.
Елена вышла из кабинета, с силой хлопнув дверью, которая на этот раз все-таки не выдержала и с жалобным скрипом слетела с одной петли, оставшись висеть под дурацким углом.
Глава 14
В одном из самых дорогих и закрытых клубов Санкт-Петербурга, скрытом от посторонних глаз за толстыми стенами старинного особняка на Миллионной