Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

— Решайте, товарищ Кочубеев, — словно услышав мои сомнения, сказал Кононенков. — Вы у нас отвечайте за оборонительные дела.

— Принимаем план товарища Сахарова к действию, — сказал я решительно. — Но пред выходом, кое-чем я вас снабжу. Из моих… так сказать, штучек.

Сахаров довольно улыбнулся. «Штучкам» он был всегда рад.

— Дядя Ратибор!

Ох, ты ж. Только его тут не хватало!

— Вы обещали, что возьмете меня в ополчение! — Глеб вынырнул из-за спины скафа и просяще уставился на меня. — Я тоже хочу немцев бить!

— Я тебе ща устрою, «немцев бить»! — рявкнул Сахаров, берясь за пряжку ремня. — Давно ремня не получал⁈

— Дядя Ратибор, вы обещали!

— Тише, Виктор Палыч, — осадил я казака. — Возьмем его в ополчение. Такие шустрые нам нужны. Выдай ему карабин и поставь охранять штаб!

Я подмигнул Сахарову.

— Ну раз начальство говорит, брать, то тогда берем! — сказал он, усмехнувшись в усы. — И чтоб ни одна сволочь фашистская мимо штаба не прошмыгнула! Понял меня⁈

Глеб быстро-быстро закивал. Я же, выдав Сахаров еще несколько ценных указаний, полез в скаф. Нужно было достать из пространственного кармана кое-какие «штучки».

— Балда! Держи крепче, а не то рванем так, что только портки на верхушках елок повиснут!

Балда — он же Петр Григорьевич Афиногенов, с опаской перехватил матово-серебристый ящик и снова спотыкнулся.

— Да что ж ты будешь делать! Васек! А ну бери ты его, пока Петруша нас тут всех к апостолу Петру не отправил! Ха!

— Давай что ль… — Василий забрал ящик у Петра. — Тяжелый какой…

— Во-во! Вот и потаскай такую дуру! — откликнулся слегка припозоренный Петр.

Сахаров бросил на него укоризненный взгляд и зашагал дальше. До примеченного для засады перелеска осталось полчаса ходу.

Сколько в его жизни было уже таких походов? Уже, казалось, что все и в прошлом. Ан нет… пришла война на старость лет…

И хотя кручинился Виктор Палыч от этого… а на душе почему-то не чувствовал груза. Наоборот. Наконец-то он снова при деле! Уж больно тяготила его селянская жизнь. Не для того семь поколений казаков нарождали казачат, чтобы последний из них только лишь за свиньями прибирался, забыв вольный ветер, что бьет в лицо, когда скачешь в лихую атаку! Кто-то скажет, — скажи спасибо, что забыла власть нонешняя о грешках. А он иногда, сиживая вечером при лучине с бутылкой самогонки, думывал — да уж лучше бы в прикаспийских степях остался. Там, где и товарищи его многие полегли, а остальные ушли из родных пределов — в заморскую Персию и еще дальше. Когда амнистировали, подался из родных мест скитаться по стране, да и осел здесь, в Беловодье. Жил тут уже лет с дюжину и землю теперь эту считал своей.

И от того, что пользу ей теперь может принести, делалось на сердце у Виктора Павловича — тепло. Схватка в лесу, да меткий выстрел словно сбросил с него все мытарства последних двух десятилетий. Словно и не было их. Словно он снова был молодым казаком 1-го уральского Казачьего полка и несся галопом на своей гнедой Кувшинке на австрияк в Галицийской земле!

— Смотри, Палыч! Снова прилетел! — идущий рядом Петруха указал на зависшего в паре метрах «дрона». Тот слегка покачивался, будто на невидимом ветерке и угрожающе светил багровым зрачком.

Сахаров поежился. Он видел, во что может превратить человека этот «дрон». Но на этот раз он был не один. Вокруг дрона словно бы вился рой больших жирных мух. Правда, совершенно бесшумно. Никакого жужжания. Да и странные были эти мухи. Что-то в их движении было не то. Сахаров аж протер глаза и вдруг, сделав шаг, протянул руку и поймал одну из них в кулак.

— Уй!

Руку обожгло, муху он выпустил. А по ладони быстро растекалось синеватое пятно.

— И кто ж из нас теперь балда⁈ — хохотнул Петруха.

Сахаров погрозил ему кулаком, но мысленно себя отругал. Ишь, чего удумал! Сколько лет уже, а как дите малое, все на себе пробуешь!

— Пришли. Туто же?

Они действительно пришли. Перелесок раскинулся меж двух больших полей. Одно было «под паром» и было недавно покошено, а на втором колосилась рожь. Любой, кто хотел приблизиться с юго-запада к Беловодью обязательно шел бы по нему. Восточнее начинались топи, а если забирать еще севернее — то крюк получался бы совсем большим.

— Туто, туто… — пробормотал Сахаров, оглядываясь и примечая место для засады. В середине перелеска находилась складка метра в полтора в холке. — Гринь — тащи пулемет туды. Володь, а ты бери ребят, и залегайте вон тама, за кустами. Далее не ходите, следов быть не должно. Да не с этой стороны, болван! А по солнцу! Чтоб немчура супротив была! Понял? Вась, а ты… ставь эту хреновину сюды…

Василий, пыхтя, осторожно опустил ребристый ящик на прелую листву. Сахаров присел перед ним на корточки, провел рукой по прохладной поверхности. Василий встал за его спиной, да и остальные тоже нет-нет, да поглядывали. «Комплекс постановки минных заграждений 'Диверсант-44» — так назвал его Ратибор Велеславыч.

Он нащупал пальцами небольшое углубление на верхней части. Аккуратное нажатие и…

От неожиданности Сахаров аж подпрыгнул на месте. Ящик вдруг раскрылся, словно бутон цветка. С тихим шелестом он словно вывернулся наизнанку, внизу появились суставчатые ножки. И уже через несколько секунд перед изумленным глазами ополченцев стояло… нечто, смахивающее на огромного жука с массивным горбом. Жук обвел всех присутствующих взглядом единственного багрового глаза и прошелестел:

— Комплекс постановки минных заграждений «Диверсант-44» активирован. Основной модуль не найден. Доступен только базовый функционал. Программирование осуществляется в ручном режиме.

— Етить твою мамку… — охнул Василий.

— Зашейся! — раздраженно обронил Сахаров и достал данную Ратибором Велеславычем бумажку. — Такс… Всем завалить хлебалы! Чтоб ни звука! Прог-рам-ма! Шаг один… Пе-ри-метр дей-стви-я…

Уже через пару минут он взмок от напряжения, зачитывая непонятные слова по слогам. Время от времени жук мигал огоньком и коротко жужжал.

— Прог-рам-ма стоп. Старт!

Жук снова мигнул глазком и вдруг из его темени выскочил штырь, он разгорелся зеленоватым светом, и обернулся вокруг своей оси, обводя окрестность узким вертикальным пучком света.

— Чур! Чур меня! — в панике воскликнул Володька и замахал руками. Свет прошел по нему вертикальной линией и устремился дальше, оставив того ощупывать себя руками, будто проверяя, цел ли он.

Затем штырь снова исчез в голове жука, и он посеменил прочь.

Щелк, щелк!

Из горба вдруг вылетели два черных шарика. Один зарылся в прелую листву, другой приклеился к коре дерева, распластался и