Последний император. Книга 3 - Максим Черный

С утра над заливом стоял лёгкий туман, но к десяти часам он рассеялся, открыв ровную, будто отполированную гладь воды. В доке Балтийского завода, куда посторонним вход был запрещён, собрались только свои: адмирал Макаров, инженер Бубнов, несколько офицеров флота, лейтенант Белкин, командовавший первой опытной лодкой, и небольшая команда рабочих, построивших корабль. Кирилл прибыл на катере, одетый в морской китель, и, поднявшись на пирс, сразу направился к эллингу, где на стапеле, укрытая до последнего момента брезентом, стояла новая лодка.

Макаров докладывал коротко, но в его голосе чувствовалась гордость. Лодка, получившая имя «Дельфин», была заметно больше своей предшественницы. Водоизмещение сто двадцать тонн, длина двадцать шесть метров, два торпедных аппарата, запас хода до четырёхсот миль в надводном положении. Корпус из стали, рассчитанный на глубину до пятидесяти метров. Экипаж восемь человек. Это уже был не опытный образец, а боевой корабль, способный действовать в прибрежных водах и наносить удары по вражеским судам.

Кирилл подошёл к лодке, положил руку на холодный стальной борт. Он вспомнил, как два года назад стоял на испытаниях первой субмарины, как она ушла на дно и как её экипаж чудом спасли. Тогда всё висело на волоске. Теперь перед ним был результат труда сотен людей: инженеров, рабочих, моряков. И это было только начало.

По традиции, перед спуском на воду лодку освятил священник. Затем рабочие выбили упоры, и «Дельфин», дрогнув, медленно заскользил по стапелю. На мгновение Кириллу показалось, что корабль нехотя, словно не доверяя воде, остановится, но через секунду корпус плавно сошёл в залив, подняв тучу брызг. Лодка качнулась, выровнялась и замерла у пирса, покачиваясь на лёгкой волне. Раздались аплодисменты, кто-то крикнул «Ура!». Кирилл, не сдержавшись, улыбнулся.

Затем был короткий осмотр. Император спустился внутрь лодки, прошёл по отсекам, заглянул в торпедный аппарат, поговорил с командиром. Всё было по-новому, аккуратно, продуманно. Бубнов, сопровождавший государя, пояснял устройство систем, рассказывал о том, что уже во время постройки удалось улучшить вентиляцию и разместить аккумуляторы так, чтобы они не мешали экипажу. Кирилл слушал и кивал. Он знал: именно с этих лодок начнётся будущая морская мощь России.

После осмотра Макаров пригласил императора в небольшой кабинет при заводе, где на столе уже были разложены планы дальнейших работ. Адмирал доложил, что до конца года будут заложены ещё три лодки, а к лету 1900 года, если не случится задержек, русский флот будет располагать шестью подводными кораблями, готовыми к переброске на Дальний Восток. Кирилл, выслушав его, напомнил, что время поджимает: Япония не стоит на месте, и каждый месяц промедления играет против России.

— Поторопитесь, Степан Осипович, — сказал он. — Эти лодки должны успеть туда, где решится судьба нашего флота.

— И ещё, Степан Осипович, — добавил Кирилл, помолчав, — экипажи. Лодки без людей — это просто железо. Мне нужно, чтобы уже сейчас, не дожидаясь готовности всей серии, моряки начали тренироваться. Пусть на Балтийском флоте выделят отдельное помещение, не казарму, а настоящую базу подводников: с классами, мастерскими, складом имущества. Команды должны по очереди выходить в море, привыкать к лодке, учиться погружаться, маневрировать, стрелять торпедами. Каждый месяц — учения, каждый выход — как боевой. И ещё: в будущем, когда встанем на ноги, я хочу построить отдельную морскую академию. Такую, как сейчас строится на Урале, только для флота. Пусть готовит офицеров-подводников, инженеров-механиков, специалистов по вооружению. Но это впереди. А пока начинайте с малого. Найдите помещение, назначьте командира учебного отряда, составьте расписание. Через месяц доложите, что сделано.

Макаров, слушавший с карандашом в руке, быстро записал. Видно было, что мысль императора пришлась ему по душе. Он и сам не раз думал о том, что без постоянной тренировки экипажей подводные лодки останутся лишь опытными образцами. Теперь у него было не только одобрение, но и прямое указание.

Макаров заверил, что график будет выдержан. Кирилл, попрощавшись, направился к катеру. На прощание он ещё раз взглянул на «Дельфин», мирно покачивавшийся у пирса. Серый, почти чёрный корпус, едва заметная рубка, тонкий перископ, в этом неказистом, с виду, корабле чувствовалась скрытая сила. Та самая сила, которая однажды, в нужный час, должна была нанести удар, которого никто не ждёт.

Вернувшись в Петербург, Кирилл открыл дневник и записал:

«Кронштадт. 29 августа 1898 года. Спущена первая серийная подводная лодка „Дельфин“. Водоизмещение сто двадцать тонн, два торпедных аппарата, дальность до четырёхсот миль. Экипаж восемь человек. Первая из серии. К лету 1900 года должны быть готовы шесть лодок. Отправить на Дальний Восток, как только позволит обстановка. Япония не должна узнать раньше времени. Следующий шаг уже испытания в море. Проверю лично через месяц».

Он закрыл дневник и задумался. Впереди был сентябрь, московский завод, новые стройки, новые заботы. Но где-то в глубине души уже зрело понимание: подводный флот, о котором он когда-то читал в книгах, теперь был не просто мечтой. Он был здесь, в Кронштадте, и он рос. И это был только первый шаг к будущей победе.

Первое сентября 1898 года выдалось на удивление тёплым и ясным, словно лето, уже попрощавшееся было с центральной Россией, решило напоследок задержаться ещё на несколько дней. Императорский поезд, отошедший от перрона Николаевского вокзала ранним утром, теперь мчался на юг, в сторону Тамбова, и за окнами вагона проплывали золотые поля, перелески, маленькие станции с непременными цветочными клумбами и белыми заборами. Кирилл стоял у окна, опираясь на медный поручень, и смотрел на эти простые, но милые сердцу пейзажи. После суеты столичной жизни, после бесконечных совещаний и докладов эта поездка казалась ему почти отдыхом. Хотя он знал: впереди не отдых, а работа. Впереди был Тамбов, новый консервный завод, первый в череде тех, что должны были накормить армию и страну. А затем была Москва, где готовился к пуску станкостроительный завод.

Он взял с собой лишь Стрепетова, двух адъютантов и небольшой отряд охраны. Ни Витте, ни Столыпина на этот раз не было, император хотел увидеть всё своими глазами, без парадных докладов и заранее подготовленных отчётов. Пусть местные начальники нервничают, не зная, кого именно примет государь. Так было честнее. Так он узнавал правду.

Поезд прибыл в Тамбов ранним утром. Город встретил его колокольным звоном. На перроне, вытянувшись в струнку, стояли