Меченый. Том 9. Затишье перед бурей - Андрей Николаевич Савинков
Отдельного внимания заслуживает тот факт, что СССР стремительно отказывается в массовой торговле товарами народного потребления от тяжеловесной и хрупкой стеклянной тары. Стекло — это тяжело, объемно и небезопасно. Это постоянные бои, травмы продавцов и покупателей, головная боль с возвратом и учетом пустой порожней тары. Разбить картонную упаковку или мягкий пластиковый пакет с молоком гораздо сложнее, чем громоздкую бутылку. Новая упаковка не бьется, не режет руки и значительно проще в логистике.
А в более отдаленной перспективе советская торговля поставит жирную точку в спорах о весе. Мы вообще должны уйти от использования весов в магазине. Штучный товар в индивидуальной упаковке — это наше стремительное завтра. Торговля становится быстрой, чистой и честной.
Да… С высоты летящего над берегом озера местные красоты выглядели действительно впечатляюще. Ровная как стол местность, Балхаш, раскинувшийся на десятки километров в разные стороны, зелёная по-весеннему, ещё не выжженная солнцем степь. И множество маленьких фигурок, копошащихся внизу.
— Как с соцкультбытом? Проблем не бывает? — После всех имевших место за последние годы конфликтов на национальной почве в этом деле мы страховались по максимуму. Ну а лучшим средством, чтобы не заставлять людей бросаться друг на друга, являлось банальное предоставление им нормальных человеческих условий труда и отдыха.
— Всё учли, товарищ генеральный секретарь. Тут нам, конечно, перенос сроков начала строительства помог: успели и жильё достроить, и социально-культурные объекты. Больничку запустили, клуб оборудовали, уже сейчас там кино крутят, танцы устраивают, всякие артисты приезжают, выступают иногда. Со снабжением опять же по высшему разряду. Нет, не должно быть проблем, — на Пуго в этом плане можно было положиться, человек ответственный, надёжный. Не зря я его на Казахскую ССР поставил, сразу республика успокоилась, перестала доставлять головную боль. — Народ тут опять же всё более непьющий, мусульманский…
— Ну да… — Я только хмыкнул в ответ на такое утверждение. Видали мы, как мусульмане водку салом закусывают, видали. Было бы желание.
— Не все, понятное дело, но всё же получше с этим дела обстоят. — Понятное дело, что на строительство первой «большой» АЭС в Средней Азии рабочих набирали в первую очередь здесь же, в республиках. Молодые парни и девушки, зачастую только окончившие школу и «призванные по комсомольскому набору», в отрыве от бдительного ока старшего поколения — взрывоопасный субстрат, за которым смотреть нужно в оба глаза. — Ну я сразу по линии партийных органов задачу отслеживать возможные трения и сразу докладывать наверх поставил. Пока ничего такого не было. Бытовые конфликты кухонного уровня, не более того.
— Ваши бы слова да… Аллаху в уши…
Из-за аварии на АЭС в Каталонии наши атомщики на полгода взяли паузу в реализации новых проектов и в срочном порядке перетряхнули системы безопасности уже работающих станций. В целом по итогам этих проверок было признано, что в СССР такой аварии случиться просто не могло, однако кое-какие новшества, как мне потом объяснял Легасов — хоть я и не слишком погружался в тему, — внедрены по итогам заимствования чужого опыта всё равно были. Ну и хорошо, учиться всегда приятнее на чужих ошибках, чем на своих.
Собственно, на Балхашской АЭС первый бетон изначально планировалось залить в середине 1990 года, а в итоге старт строительства — основной его фазы, потому что подготовка началась ещё в 1988 году — съехал на весну 1991 года. Ничего, главное в деле атомного строительства — это безопасность.
Вертолёт меж тем заложил крутой вираж и начал спуск вниз. Там нас уже ждали трудящиеся коллектива атомной стройки.
Про вертолёт, кстати, стоит сказать отдельно. Мы летели на одном из первых серийных Ми-34, построенном на новом модернизированном под это дело Закарпатском машиностроительном заводе. Ми-34 была для СССР совершенно новой машиной, ничего подобного у нас не выпускалось… Примерно никогда, если не считать самые первые машины Милевского КБ, но там идеология всё равно была совсем другая.
Десятилетия СССР выпускал вертолёты самых разных форм, размеров и назначений. Военные и гражданские, большие и маленькие, транспортные и пассажирские. Но вот небольшой лёгкий многоцелевой вертолёт, который можно было использовать и в качестве разъездного, советская промышленность не могла родить сорок лет. В качестве такого воздушного такси массово использовался Ми-8, но это всё же совсем не то. Это как забивать гвозди микроскопом.
Ну а новый Ми-34 — это фактически автомобиль с несущим винтом. Один-два пилота, 3–4 пассажира. Идеальная штука, чтобы быстро куда-то добраться, для милицейского наблюдения сверху за городом, например. Или для облёта с целью противопожарного наблюдения. Масса применений. А уж какие у этой машины экспортные перспективы, особенно когда будет готова версия с турбовальным двигателем вместо поршневого, который устанавливался на вертолёт прямо сейчас.
Для сравнения: одноклассник нашей машины «Робинсон Р44» — этот вертолёт, кстати, ещё только-только совершил первый полёт, о массовом производстве даже речи не шло — в будущем побил все рекорды и был построен в количестве примерно 6 тысяч экземпляров. Учитывая, что мы свой вертолёт уже представили на всех имеющихся авиасалонах и теперь я активно занимался его «пиаром» — сам активно летал «на камеру», подарил по экземпляру нескольким известным людям — имелась надежда откусить в будущем кусок этого пирога. Тем более что по техническим характеристикам наша машина была вообще не хуже, а стоила примерно на 20% дешевле.
Ну и давайте, раз уж начали, пройдёмся по советским вертолётам. Как уже упоминалось, в серию пошёл Ка-50 как в одноместном, более дешёвом, так и в двухместном варианте. Военные так и не смогли остановиться на одной модификации и заказали обе… Ну ладно, пусть так, хоть сразу два совсем разных вертолёта строить не пришлось.
В начале 1991 года в воздух первый раз поднялся Ми-38 — дальнейшее развитие классического Ми-8/Ми-17. Пока там только начали испытания, если всё будет хорошо, он пойдёт в серию года через 2–3.
Продолжали производиться семейства Ми-24, Ка-27, уникальный в своём роде тяжёлый Ми-26. Пошли в разработку новые машины Камова: будущие Ка-226 и Ка-62. В целом можно сказать, что модельный ряд потихоньку развивался, в том числе и имея в уме выход на экспортные рынки.
Винтокрылая машина меж тем мягко коснулась бетона специально обнесённой оградой вертолётной площадки, и к нам бросились бойцы охраны. Охрана как всегда была против моих полётов, ребятам из ГСО было бы гораздо спокойнее, если бы я всё время перемещался по матушке-земле,