Меченый. Том 9. Затишье перед бурей - Андрей Николаевич Савинков
— Здравствуйте, товарищ генеральный секретарь, — перекрикивая всё ещё громкий шелест лопастей, которые «делали ветер» даже при выключенном двигателе, поприветствовал меня начальник стройки. Ряхин Вячеслав Михайлович до этого больше пяти лет проработал главным инженером на Курской АЭС, а теперь вот был командирован на восток, чтобы с нуля поднять «свою» станцию. — Рады вас видеть, весь коллектив очень ждал вашего прибытия.
(Ряхин В. М.)
Гражданская атомная индустрия у нас росла настолько активно, что вузы просто не успевали готовить персонал, отсюда и стремительные взлёты по карьерной лестнице. Вчерашние дежурные становились начальниками смен, начальники смен — главными инженерами, главные инженеры — директорами.
— Давайте тогда не будем заставлять никого ждать, — придерживая норовящую улететь шляпу левой рукой, я быстро пожал протянутые ладони и двинул туда, где уже толпились люди. Впрочем, пока меня не было, народ «развлекали» местные партийные кадры, так что можно было не сильно торопиться. — О чём ещё говорят? Как настроения?
— Местные товарищи уже несколько раз поднимали вопрос реанимации проекта поворота северных рек, — пока местный парторг с трибуны вещал о наших достижениях, о том, как стремительно развивается Казахская ССР и какой ускорительный импульс придаст местной промышленности новая АЭС на четыре гигаватта установленной мощности, ко мне наклонился Пуго и негромким шёпотом, чтобы не отвлекать соседей, принялся пересказывать местные сплетни. — Кто-то перед вашим приездом пустил слух, что вы собираетесь вернуться к этой идее.
— С чего бы это?
— Ну идея же сталинского плана преобразования природы была реанимирована, — пожал плечами местный персек. — Вон лесозащитные полосы высаживать активно стали в последние пару лет, каналы ирригационные бетонируются, трубопроводы закрытые прокладываются, почему бы и к водному вопросу в самом широком смысле не вернуться?
Конечно, идея перебросить часть воды с севера на юг выглядела заманчиво, понятно, почему к ней регулярно возвращались и в двадцатом веке, и в двадцать первом. Огромные пространства Казахстана, миллионы квадратных километров степей и полупустынь вообще никак нельзя было использовать в нынешнем состоянии. То есть, конечно, выпасовое скотоводство — это хорошо, дёшево, только вот следующее за ним опустынивание — совсем даже наоборот. Перебросить воду с севера, разбить поля, засадить деревьями…
Опять же пустыни остановить от расползания. Арал наполнить не как сейчас, когда все работы прошлой пятилетки и миллионы тонн бетона, закопанные в местные ирригационные каналы, только лишь с трудом могли приостановить обмеление этого озера, и никто не мог дать никаких гарантий, что процесс, с таким трудом остановленный, не запустится в какой-то момент вновь. Опять же эти самые лесозащитные полосы, на их содержание тоже нужна была вода, на всё нужна была вода. Вода — это жизнь!
В прошлой жизни я с завистью смотрел, как китайцы «озеленяют» свои пустыни, высаживают там деревья, какую-то растительность, думал: а почему у нас так нельзя? А тут специалисты мне достаточно быстро объяснили, что оказывается всё не так просто. Зелень требует полива. Воду можно либо из-под земли качать, но там её количество ограничено, либо из местных водоёмов забирать, и если перестараться, то можно легко сделать даже хуже, чем было бы без вмешательства человека. Конечно, есть всякие технологии типа капельного полива, которые воду экономят, но всё равно в условиях её жёсткого дефицита особо не разгуляешься, так что мысли поневоле сворачивают в сторону использования северных ресурсов.
К сожалению, масштабы задачи там воистину космические, это явно не на наш век дело.
— Слово предоставляется генеральному секретарю КПСС товарищу Горбачёву! — Приглашение меня к трибуне сопровождалось, как водится, «бурными» аплодисментами.
Я с привычной «профессиональной» улыбкой расстегнул пуговицу на пиджаке и поднялся на небольшой, сколоченный из грубых досок помост и помахал собравшимся рукой. Поприветствовал всех, рассказал, какое важное дело тут все делают и какие все собравшиеся молодцы.
— Товарищи! Сегодня уже много было сказано о том, как повлияют новые электрические мощности на промышленность региона. Однако я хотел бы акцентировать внимание на другом. За прошедшее десятилетие СССР нарастил установленную мощность всех видов генерации больше чем на сто гигаватт — с 267 до 370 ГВт. Но и этого недостаточно, потому что опережающими темпами в стране растёт именно потребительский сектор. Если ещё двадцать лет назад едва ли не единственным электроприбором в средней советской квартире была обычная лампа Ильича, то теперь целый спектр бытовых и электронных приборов перестал кого-либо удивлять. Холодильники, стиральные машины, телевизоры, пылесосы, чайники, кондиционеры, СВЧ-печи, домашние компьютеры. В прошлом году в продажу поступили домашние посудомоечные машины, которые позволяют и эту неприятную бытовую обязанность снять с плеч человека. Список можно продолжать и продолжать, — люди отреагировали на мои слова ещё одной порцией аплодисментов. Сложно сказать, это потому что они реально на своей шкуре почувствовали изменения в лучшую сторону или это была просто дань традиции похлопать вышестоящему начальнику, — однако здесь мы только в самом начале пути. К сожалению, если сравнивать статистику СССР по производству и потреблению электроэнергии, например, с США, то видно наше отставание в данной отрасли.
Если сравнивать в лоб две планетарные сверхдержавы, то выводы тут будут, к сожалению, отнюдь не в пользу Союза. Несмотря на то что мы росли рекордными для себя темпами, в Америке установленная мощность электрической генерации росла едва ли не в два раза быстрее. Ну и, конечно, сам размер электросистемы, которая при меньшем населении была вдвое крупнее, чем в СССР, тоже навевал определённую тоску. И это в период кризиса США так росли, страшно даже подумать!
С другой стороны, в США, как в любой капиталистической экономике, всегда есть чередование пиков и спадов. Сегодня есть дефицит электроэнергии — все бросаются строить генерирующие мощности, завтра избыток — строительство вообще отменяется, а недостроенные и не введённые в эксплуатацию станции замораживаются до лучших времён. Такой подход ко всему прочему приводит к ещё одной неочевидной проблеме, с которой в моём мире капиталисты столкнулись в 2030-х годах, когда у них разом значительная часть атомных энергоблоков подошла к пределу сроков эксплуатации. Вроде вчера ещё был избыток мощностей, а сегодня уже резкий обвал и необходимость огромных инвестиций — а денег-то лишних нет, это вам не на ветряках и не на войне миллиарды пилить, тут реально строить нужно — в инфраструктуру. Так что плавный поступательный рост СССР без пиков и просадок был всё же надёжнее на мой «плановый» взгляд.
При этом в СССР наблюдался заметный перекос в сторону промышленного потребления. В Союзе 56% энергии потребляла промышленность и только 15% —