Мюнхенский узел. Книга 1 - Тим Волков
— Вы, товарищ Лобанов, зря так стараетесь, — не удержался Иван Палыч. — В этом договоре цифры такие, что до пфеннигов дело дойдёт разве что при пересчёте сдачи с миллионов.
— А вот сдачу мы тоже посчитаем, — с достоинством ответил Лобанов. — Государственные деньги. До последнего пфеннига. — И сам удивился, как ловко это у него вышло.
Рейнхольд тихо улыбнулся и отвернулся к окну.
Иван Палыч тоже посмотрел в окно и подумал вдруг о том, что по этой ровной мирной земле всего три года назад проходила самая страшная война в истории. И что через двенадцать лет по ней снова пойдут колонны.
Двенадцать лет. Срок вроде бы огромный: целая жизнь, школа от первого класса до выпускного. Успеешь и завод построить, и дочь вырастить, и кучу дел переделать. Так казалось сначала.
Но он слишком хорошо помнил, как пять лет назад очнулся в теле земского врача в больнице села Зарное. Казалось, это было вчера. Время здесь не шло, а летело, и каждый год пролетал быстрее предыдущего. Не успеешь оглянуться, как эти двенадцать превратятся в двенадцать месяцев, потом в двенадцать недель.
А потом начнётся ад. Горящие города, эшелоны, лагеря, цифры погибших, которые нельзя выговорить, не заикнувшись. И среди тех самых колонн будут идти сегодняшние мальчишки с этих хуторов, которые сейчас носятся по межам с палками вместо ружей.
Мысль была такой тяжёлой, что Иван Павлович невольно сморщился, словно получил удар под дых.
* * *
Ночью поезд встал.
Иван Палыч спал плохо, ворочался. А вот Лобанов храпел на верхней полке, уронив на грудь карту Баварии. В коридоре светилась тусклая лампа. Доктор вышел, прислонился к окну, увидел за стеклом маленькую станцию: жестяной фонарь и лужи на перроне.
На перроне стоял Рейнхольд. Он был без шляпы, в тёмном плаще, разговаривал с человеком, которого Иван Палыч не мог разглядеть: тот стоял спиной, под козырьком, в кепке. Разговор длился не больше минуты. Рейнхольд что-то коротко сказал, человек кивнул и ушёл в темноту, а переводчик поднялся обратно в вагон.
Они столкнулись в тамбуре.
— Не спится, Иван Павлович? — Рейнхольд улыбнулся своей безупречной улыбкой. — А я вот вышел размять ноги. Привычка: в дороге всегда хочется подышать.
— Бывает, — кивнул доктор.
Больше ни слова они друг другу не сказали, но Иван Палыч заметил, что на башмаках Рейнхольда нет ни пятнышка. Хотя перрон был в лужах.
Додумать эту мысль он не успел. По коридору, расталкивая пассажиров, бежал Захар, в одной рубашке и с выпученными глазами.
— Иван Палыч! В багажном вагоне чужой! Я на перрон вышел, а он там ящики ломает!
Они выскочили на перрон. Поезд стоял с погашенными огнями в хвосте, дверь багажного вагона была приоткрыта, и оттуда доносился скрежет. Захар бросился вперёд, Иван Палыч за ним. Из вагона с той стороны, где не было перрона, спрыгнул человек, приземлился на щебень и побежал через пути.
— Стой! — рявкнул Захар. — А ну, стой!
Куда там! Человек нырнул под стоящий на соседней ветке товарный состав и пропал. Иван Палыч с Захаром прыгнули следом, пролезли под вагоном, ободрав колени, и оказались между двумя длинными рядами теплушек. Впереди мелькнула спина в кепке.
— За ним!
Погоня вышла нелепая. Они бежали между составами, спотыкаясь о шпалы, а беглец то нырял под сцепки, то лез на подножки. Иван Палыч в какой-то момент поймал себя на том, что ему почти весело: давно он не бегал вот так, за кем-то, по рельсам, в темноте.
Захар оказался быстрее. Он сделал отчаянный рывок и в прыжке сбил беглеца с ног. Вдвоём они покатились по щебню.
— Держи его!
Человек извернулся, ударил Захара локтем в лицо и вскочил. Иван Палыч шагнул навстречу, и тут на другом конце станции пронзительно свистнул паровоз.
— Состав! — вскрикнул Захар, схватившись за разбитый нос. — Чёрт бы его побрал! Иван Палыч, уйдёт состав!
Беглец, видно, подумал о том же. Он рванул в сторону, ловко перепрыгнул через упор, кепка слетела у него с головы. В тусклом свете фонаря мелькнуло худое лицо с острым носом, и до доктора донеслась короткая, но отчётливая брань. По-русски. С кронштадтским, как говорили в прежние времена, загибом.
Потом парень исчез.
Паровоз свистнул второй раз. Они побежали обратно. Иван Палыч с трудом втащил Захара на подножку последнего вагона уже на ходу. Кто-то в тамбуре подхватил его под локти.
— Что случилось? — Рейнхольд стоял в дверях. — Мне послышалось…
— Захар споткнулся, — ровно сказал Иван Палыч, переводя дыхание. — Упал на путях. Воды ему надо, нос разбил.
Захар, зажимая нос ладонью, открыл было рот, встретился взглядом с доктором и закрыл.
Позже, в купе, Иван Палыч разжал кулак. Он не помнил, когда успел подобрать блокнот. Маленький, даже крошечный, в чёрной клеёнчатой обложке, с замятыми углами. Он раскрыл его при свете спички и увидел страницы, исписанные мелкими крючками, петлями и чёрточками. Ни одного знакомого слова.
— Скоропись, — прошептал Захар из темноты коридора. Нос у него уже распух. — Немецкая, я такую в немецком журнале видал. Её машинистки пишут.
— Стенография, — кивнул доктор. — Умеешь читать?
— Не-а.
— Значит, найдём, кто умеет.
Лобанов всхрапнул и перевернулся на другой бок. Иван Палыч спрятал блокнот во внутренний карман, рядом с валдисовским конвертом, и долго лежал, глядя в потолок. Захар успел заглянуть в багажный вагон, пока проводник искал фонарь, и шёпотом доложил: дверь взломана аккуратно, ящики вскрыты ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь.
Что лежало в ящиках, Иван Палыч знал наизусть: опись он составлял сам, ещё в Москве, на коленях, перед самым отъездом. Шесть ящиков, обитых жестью и опломбированных. В двух из них было лабораторное оборудование: небольшой автоклав, колбы, термостат, аптекарские весы. Всё это, конечно, можно было купить и в Баварии, но русская сторона не хотела приезжать с пустыми руками. В третьем лежали чертежи и технологические карты, переписанные от руки в трёх экземплярах: режимы посева, температура, время выдержки, состав питательной среды. В четвёртом, самом маленьком, переложенном ватой и опилками, хранились запаянные ампулы с рабочей культурой плесени, той самой, на которой держался весь замысел. Последние два ящика занимали образцы готового препарата и подарочные наборы для будущих партнёров.
Вскрыли три: с чертежами, с ампулами и один из оборудования. Ничего не взяли, даже не