1941 Другая реальность - Демьян Копьёв

— Просто напугал косолапого, — произнёс кузнец, переламывая ружьё и извлекая гильзу, — Я стрелял в воздух, нельзя зверя убивать без нужды, не виноват он, что мы здесь, это его лес.

Я посмотрел на Захарыча с уважением. В одном кузнец был прав, без нужды убивать не стоит, но не в нашем случае. Если мы на территории медведя, он будет её охранять. Пускай сейчас зверь убежал, но он вернётся, как только страх пройдёт, а злость затмит разум, поэтому нужно быть в разы осторожней и внимательней.

Наташка сидевшая на коленях у Екатерины, смотрела в темноту широко раскрытыми глазами.

— Лёша, — позвала она негромко, — Это медведь был?

— Медведь.

— Большой?

— Очень.

Она подумала секунду.

— Он нас боится?

— Сейчас точно боится, — ответил я, успокаивая, — не переживай сестрёнка, я тебя и маму в обиду не дам.

Девочка кивнула и прижалась к Екатерине. Женщина молча обняла дочь.

Остаток ночи прошёл тихо, медведь не вернулся.

На рассвете мы двинулись дальше.

День выдался серым и облачным. Воздух потяжелел, запахло сыростью, а к полудню начало накрапывать. Дождь был мелким, но упорным, быстро промочив одежду, дорога раскисла, колёса подвод начали вязнуть.

Около трёх часов пополудни, когда дождь усилился и лес начал шуметь из-за сильного ветра, Васька, шедший замыкающим, окликнул меня.

— Лёшка! Стой, — он подбежал ближе, — Там, по нашему следу кто-то идёт, я слышал.

Я остановил колонну жестом и прислушался.

Лес шумел, дождь стучал по листьям и больше ничего.

— Где слышал? — спросил я тихо.

— Сзади, метров сто, может больше, шуршание.

— Зверь?

Васька подумал.

— Не знаю, может быть, но мне показалось, что человек. Лёшка, вдруг это немцы?

Я повернулся к Захарычу.

— Пойдём посмотрим, — произнёс кузнец и снял ружьё с плеча.

Я переглянулся с Петькой, тот коротко кивнул.

— Марья, — обратился я к Столяровой, — Останавливаетесь здесь, с дороги не уходите. Если не вернёмся через двадцать минут, двигайтесь дальше, Петька знает дорогу.

Зуев выпрямился, не сказав ни слова, парень всё правильно понял.

Мы с Захарычем пошли назад.

Я шёл быстро, стараясь не шуметь, хотя при таком дожде это было почти бессмысленно. Как только Васька сумел хоть что-то расслышать? Может ему просто показалось?

Метров через семьдесят Захарыч остановился и поднял руку.

— Стоп.

Я замер.

Впереди, за кустами орешника, двигалась невысокая фигура. Она шла нам навстречу, согнувшись, и прижимая к груди что-то мелкое и тёмное. Двигался незнакомец медленно, прячась в тени кустарников.

Я вышел из-за дерева.

Фигура остановилась, и я наконец-то сумел рассмотрел лицо нашего преследователя.

Передо мной стоял, ссутулившись, мальчишка лет двенадцати, не больше, мокрый насквозь, в драной рубахе. К груди он прижимал маленького, тощего, перепуганного котёнка.

— Ты откуда взялся? — произнёс удивлённо.

Парнишка посмотрел на меня, потом на Захарыча с ружьём, а затем снова на меня.

— Оттуда, — произнёс он хрипло, мотнув головой в сторону и стуча зубами от холода, — Из Серёгина, деревня сгорела, немцы пришли, всех… — он замолчал, — Я сбежал, Ваську вот только спасти сумел, — малец указал на котёнка, который тут же жалобно мяукнул.

Я посмотрел на него несколько секунд.

— Пойдёшь с нами?

— Угу, — закивал он энергично.

Мальчишку звали Колькой. Он шёл молча, прижимая котёнка к груди, и постоянно смотрел под ноги. На вопросы отвечал односложно. Про деревню больше ничего рассказать не смог, стоило спросить, как он замыкался и начинал усиленно моргать, стараясь скрыть слёзы, которые смешивались с дождевой влагой.

Я его больше не спрашивал.

Нужно было спешить.

К вечеру стало лучше. Дождь прекратился, небо прояснилось, закат окрасил горизонт в розовато-оранжевые полосы.

Я вышел на разведку, пройдя немного вперёд.

Лес поредел, за деревьями я увидел поле, а сбоку от него стелилась нормальная, укатанная дорога с грунтовым покрытием, по которой двигались люди.

Я вышел к дороге и остановился, смотря вперёд.

Беженцев было много. Они шли вереницей, несли узлы, тащили тележки, вели детей.

Быстро вернулся назад.

— Что там? — подошёл сзади Петька.

— Люди.

— Наши?

— Наши, давайте поторопимся. Осталось совсем немного.

Минут через десять мы уже влились в поток беженцев.

Люди были разные: городские, судя по их одежде, не предназначенной для пеших переходов, деревенские с мешками и узлами, военные одиночки без оружия с отсутствующим взглядом.

— Далеко до Земцов? — спросил я у мужика, шедшего рядом.

— Километров десять, — ответил тот не поворачиваясь.

— Поезда ходят?

— Ходили вчера, что сейчас, не знаю, — ответил он немногословно.

Я прибавил шаг.

Ночевали прямо на обочине, в большой группе беженцев. Огня не разводили, люди уснули вповалку, прямо на траве. Наташка устроилась у матери под боком, Колька с котёнком притулился рядом с Васькой.

Я почти не спал, мысли не давали покоя.

Поднялись на рассвете вместе со всеми. Дорога была запружена, беженцев за ночь прибавилось, к нашей колонне примкнули ещё несколько семей из деревень, которые пришли ночью.

Я шёл и думал.

Земцы были небольшой железнодорожной станцией, паровозы шли на Ржев. Если повезёт, успеем сесть в поезд до того, как немецкая авиация начнёт бомбить пути.

Степаныч, которого несли на носилках, утром был в сознании, даже пытался разговаривать, жар начал немного спадать.

— Доберёмся до Земцов, там должна быть медики, — произнёс я, — Вас сразу к ним.

— Обойдусь, — пробормотал он, — Не убили же.

— Оставьте геройство на потом, Фёдор Степанович.

Около полудня случилось то, чего я ожидал и боялся.

Высоко над дорогой, с запада, пришёл знакомый гул. Люди уже знали этот звук и реагировали на него одинаково.

— В поле! В рожь! Быстро! — кричал я, уже на бегу.

Колонна рассыпалась. Бабы тащили детей, кто падал, кто кричал. Подводы свернули с дороги, лошади шарахались.

Самолёт шёл парой: два истребителя-бомбардировщика летели низко, метров триста над землёй. Я узнал силуэты Bf 109. Они шли вдоль дороги, но чуть сместившись к северу.

Я залёг в рожь, накрыв собой Наташку.

Самолёты прошли стороной, стрелять не стали

Может, видели нас, может нет, не важно, главное пронесло, скорее всего, задача у них была совершенно другая, нежели бить беженцев.

Когда гул стих, я поднял голову.

Колька лежал в метре от меня, прижимая котёнка к груди и невидящим взглядом смотрел на небо, котёнок пищал.

— Всё нормально, парень, — произнёс я, наклонившись, и похлопал мальчишку по плечу, — Они ушли.

Колька медленно кивнул.

К станции Земцы мы вышли во второй половине дня, когда солнце уже клонилось к западу и длинные тени ложились поперёк дороги.

Станция была небольшой и включала в себя деревянное здание с двумя окнами, выкрашенное в жёлтый цвет, перрон из серых досок,