Митяй - Дмитрий Лифановский

Первой вышла бледная и одухотворенная Таисия Васильевна, которая тут же шарахнулась в сторону, пропуская идущего следом невысокого круглолицего мужчину с широким утиным носом. Он добродушно улыбался, поглядывая на примолкших от такого явления учеников. За ним появился высокий статный серьезный полковник милиции с красной папкой в руках, какой-то лысоватый плюгавенький мужичок с фотоаппаратом и наш участковый дядя Яша.

Мужичок тут же забегал, заскакал, фотографируя все больше круглолицего мужика и полковника. Иногда обращая внимание и на нас. Но так, больше по остаточному принципу. Утконосый повернулся к Таисии Васильевне, и она, шагнув вперед, срывающимся голосом протараторила:

— Слово предоставляется Второму секретарю Алтайского краевого комитета Коммунистической партии товарищу Георгиеву Александру Васильевичу, — и, отступив назад, прижалась к стенке рядом с таким же бледным участковым. Этот-то что побелел? Видать, полкан тоже непростой приехал.

Утконосый еще раз с улыбкой доброго дядюшки оглядел нас и хорошо поставленным баритоном гаркнул:

— Здравствуйте, ребята!

— Здра жел тащ Втр сек край ком! — слаженно рявкнул в ответ строй, вытянувшись по стойке смирно.

Да как бы не так! В ответ раздалось протяжное и душераздирающее:

— Здраааавствуууйтеее, — особенно нагоняли тоску старательно пищащие первоклашки.

Но товарищ Георгиев был полон бодрости и оптимизма:

— Как у вас дела, как учеба?

— Хорооошооо, — повторный писк вознесся к потолку.

— Молодцы! — обрадовался Второй секретарь крайкома. Плюгавенький в это время скакал вокруг него, интенсивно щелкая фотоаппаратом и рьяно накручивая ролик взвода. А товарищ Георгиев, приняв целеустремленную артистичную позу, махнул рукой и еще раз провозгласил: — Молодцы! Потому что вы своей учебой вносите огромный вклад в будущее нашей замечательной советской Родины. Вся наша огромная страна, окрыленная историческими решениями XXI съезда Коммунистической партии, уверенно начала великую семилетку. Мы с вами на родной алтайской земле берем новые рубежи, достигаем небывалых высот в освоении целины, перевыполняем планы в промышленности и сельском хозяйстве. Советский народ уверенной поступью идет к коммунизму!

Георгиев замолчал, орлом оглядев наши тесные ряды.

— Ура! — радостно крикнула Таисия Васильевна.

— Ура! — не менее радостно подхватили ученики, еще больше порадовав товарища Георгиева. Он с улыбкой слушал наш раскатистый крик. Взмахнув рукой, Александр Васильевич продолжил:

— Но в нашем здоровом советском обществе кое-где еще, к сожалению, встречаются отщепенцы. Те, кто не хочет жить честно, кто предпочитает воровать, паразитировать, нарушать закон и угрожать покою наших граждан. Однако они обречены. Потому что на их пути непреодолимой стеной стоит не только советская власть, но и сами советские люди! Наш человек не пройдет мимо несправедливости, не отвернется трусливо, если рядом совершается преступление. И особенно отрадно, товарищи, что такую высокую, по-настоящему гражданскую сознательность демонстрирует наша молодежь.

Он снова сделал паузу, с гордостью оглядев советскую молодежь, представленную здесь и сейчас в нашем лице. «Ура» кричать никто не стал. Но товарища Георгиева это ни капли не расстроило. С еще большим энтузиазмом он продолжил:

— Партия и школа воспитывают достойную смену. И сегодня мы собрались в этом зале именно поэтому. Потому что человек, не дрогнувший перед лицом особо опасного бандита, проявивший истинное мужество и смекалку, находится прямо сейчас среди вас.

А вот сейчас на меня накатила беспросветная тоска, а филей, сжавшийся под шерстяными школьными брюками, почуял эпичную, вселенского масштаба подставу.

— По партийной линии, — голос товарища Георгиева стал тише, проникновенней, — я хочу сказать только одно: крайком партии гордится тем, что на Алтае растут такие ребята! А для оглашения подробностей этого подвига, зачитывания приказа и проведения заслуженного награждения я передаю слово заместителю начальника управления внутренних дел Алтайского крайисполкома, товарищу полковнику Филатьеву Николаю Степановичу.

Серьезный полковник шагнул вперед и, раскрыв папку, официальным монотонным голосом начал зачитывать:

— Министерство внутренних дел СССР, приказ номер 254 от двадцать первого сентября 1959 года. За активное содействие в задержании особо опасного преступника, проявленное мужество и самоотверженность наградить ученика Зимихинской средней школы Жукова Дмитрия Анатольевича 26.05.1946 года рождения памятным подарком — наручными часами. Министр внутренних дел Дудоров Николай Павлович. Дмитрий Анатольевич, — полковник внимательно посмотрел в нашу сторону.

Под шепотки одноклассников я вышел к полковнику. Тот, отведя руку назад, принял у дяди Яши красную коробочку и передал мне.

— Молодец. Знаю эту историю. Рассказывали, — сдержанно похвалил он меня, но эта сдержанность была гораздо искреннее велеречивости товарища Георгиева. Хотя, может, я и предвзят.

— Служу Советскому Союзу! — я гордо вскинул руку в пионерском салюте, чем вызвал улыбки у всех присутствующих взрослых и завистливые вздохи у школьников.

— Молодец, парень! — хлопнул меня по плечу Второй секретарь крайкома.

— Молодой человек, — подскочил ко мне плюгавый, — встаньте, пожалуйста, вот здесь. Александр Васильевич, Николай Степанович, Вы по краям. Да, вот так. Теперь директор и учителя, — он требовательно махнул рукой Таисии Васильевне и Зинаиде. — Хорошо! Отлично! Теперь с одноклассниками…

В общем, эти пляски продолжались еще минут пятнадцать. Потом возбужденно переговаривающихся учеников отправили в классы. А меня повели давать интервью плюгавому, оказавшемуся корреспондентом «Алтайской правды».

— Может, не надо? — попытался отказаться я.

— Ни в коем случае! Страна должна знать своих героев! — категорически заявил товарищ Георгиев и, пожав мне руку и пошептавшись о чем-то с нашей директрисой, укатил по своим второсекретарским делам. А я, заходя с корреспондентом в кабинет Таисии Васильевны, обменялся тоскливыми взглядами с дядей Яшей. Мы оба прекрасно понимали, что как только заметка обо мне появится в газете, проблем с местной шпаной будет не избежать.

Первая репетиция прошла ещё куда ни шло. Четыре ответственных товарища сидели с каменными лицами и что-то чиркали карандашами в тетрадках, пока мы потели у доски в родном классе, путаясь в словах от волнения. А вот на следующей начался настоящий разнос нашего сценария, да и всей постановки в целом.

Романтическую линию между главными героями, которых играли Федька с Наташей, зарезали полностью. Причину объяснили пространно, но общий посыл был понятен: не время любить, когда завоевания революции в опасности. Герой должен думать о победе пролетариата, а не о девичьих глазах.

Я бы ещё с натяжкой понял, возникни у них вопросы к нашей нравственности — мол, рано семиклассникам любовь играть, не доросли до таких чувств.