Миротворец - Андрей Алексеевич Панченко
— Уже записано, — сказал Горин.
Али подался вперёд.
— И про остальных пленных. Нам ещё повезло, что их двадцать три оказалось. А если бы сорок? Или половина лежачие? Мы бы там среди двора начали решать, куда людей класть.
— Поэтому к следующему выходу нужны проверенные сведения, — сказал я. — Если их нет, мы должны знать, чего именно нет. Численность, пленные, дорога, связи. Чтобы готовиться к настоящей задаче.
— И время на свою разведку, — добавил Гриша. — Не когда уже приехали и выяснили, что искать надо в другом месте.
Я кивнул. Затем прошли по собственной работе. Связь, медицина, погрузка, действия водителей, повреждения машин. Уточнили, что исправить в подготовке, что докупить, какие занятия повторить. Здесь тоже хватало замечаний, и мы записали каждое. Но разговор снова вернулся к первой справке. Богдан посмотрел на неё и покачал головой.
— Самое паршивое — мы ведь на эти сведения рассчитывали. Не на слухи с рынка. Нам их передали как материалы к заданию.
— Поэтому ответ будет подробный, — сказал я. — Что дали. Что нашли. Чем за разницу заплатили. Там формулировки мягкими не будут.
Позже, когда остальные разошлись, мы с Равилем ещё задержались в кабинете. Он собрал пустые кружки, поставил возле двери и вернулся к столу.
— Первый выход всё-таки сделали. Пятерых вернули. Ещё восемнадцать вытащили. Банду положили. Своих не потеряли.
— Трое ранены. — Напомнил я ему.
— Знаю. — Он сел, напротив. — Парни тут кипятились, петицию составляли, но я-то знаю, что слушать будут только тебя. Потому и прошу, не спускай всё на тормозах. Надо сейчас куратору всё выложить. Пока это не превратилось в привычку. Они бумагу прислали, ты на месте разобрался, люди кровью недостающее оплатили.
Я посмотрел на начатый доклад.
— Завтра всё, что мы тут обсуждали передадим. Не переживай.
Равиль удовлетворенно кивнул.
— Правильно брат. Нужно сразу выстраивать нормальную работу. А сейчас езжай домой. Таня уже два раза звонила.
Я потянулся к телефону, но в дверь постучали. Связист принёс сообщение из госпиталя. Раненого прооперировали. Состояние стабильное. Прочитал и передал лист Равилю. Тот выдохнул, потёр лицо ладонью.
— Парням скажи.
— Сейчас схожу.
Сообщение я убрал к итогам проведенной операции. Туда, где лежали наши записи о том, как всё было на самом деле.
Глава 14
Домой я приехал уже затемно. В кухне горел свет, за окном двигалась Танина тень. Пока открывал калитку, она вышла на крыльцо в накинутой поверх домашнего платья кофте.
— Ты почему не спишь?
— Тебя жду.
Она подошла, обняла меня и несколько секунд стояла молча, прижавшись щекой к груди. Я положил ладонь ей на затылок. От волос пахло шампунем и чем-то домашним, отчего только сейчас по-настоящему почувствовал, что вернулся.
— Равиль сказал, все живы.
— Все. Одного прооперировали. Уже сообщили, что нормально всё.
Таня отстранилась и посмотрела на меня.
— А ты?
— А я голодный. — Улыбнулся я.
— Я не про это — Надула щеки жена — То, что ты всегда голодный я и так знаю. Ладно. Не хочешь говорить, не говори. Идём, разогрею.
Я снял куртку, вымыл руки и сел на своё место. Таня поставила передо мной тарелку борща, хлеб, достала из холодильника сметану. Сама устроилась напротив. Обычно она в такие минуты рассказывала, что происходило дома, кто звонил, куда нужно съездить. Сейчас молчала и смотрела, как я ем. Я отложил ложку.
— Случилось что?
— Случилось.
Внутри сразу неприятно потянуло.
— С бабушкой?
— Нет. С бабушкой всё хорошо.
Она улыбнулась, но улыбка получилась какая-то растерянная.
— Серёж, я беременна.
Я некоторое время смотрел на неё, не понимая, почему она вдруг опустила глаза.
— Ты уверена?
— Сегодня у врача была.
— И что он сказал?
Таня подняла голову.
— Что я беременна. Ты вообще меня слышишь?
Я встал так резко, что стул скрипнул по полу. Обошёл стол и присел перед ней на корточки.
— Слышу.
Она провела ладонью по моей щеке.
— А вид у тебя такой, будто я призналась, что машину разбила.
Я рассмеялся. Не сразу получилось, сначала только воздух выдохнул. Потом обнял её, уткнулся лицом в плечо.
— Дурочка. Да плевать мне на машину, это просто кусок железа. Хотя… если бы та про машину сказала, я бы уже в гараже был.
Она тоже засмеялась и крепко обхватила меня за шею. У меня же в голове была каша. Был ли я рад? Да я был на седьмом небе от счастья, но при этом ощущал и непонятное чувство тревоги. Отцом мне ещё не довелось быть, ни в прошлой жизни, ни в этой. Когда-то, до той роковой бетонной плиты, что отправила меня в прошлое, мы мечтали о детях, и вот теперь мечта может осуществиться. Справлюсь ли я? Мой родной отец был плохим человеком, и я с трудом боролся со злостью, когда вспоминал его. Смогу ли я сделать так, чтобы мой ребенок не испытывал ко мне таких чувств? Смогу ли я сделать всё, чтобы мы были близки, и он искренне любил меня?
Долго мы так сидеть не смогли. Затекли ноги, напомнила о себе спина, и Таня велела мне подниматься, пока она сама не упала со стула. Я пересел рядом и взял её за руку.
— Срок какой?
Она рассказала. Потом ещё раз, потому что с первого раза я запомнил только то, что всё пока хорошо и через некоторое время нужно снова показаться врачу.
— Бабушка и твои родители знают?
— Нет. Хотела сначала тебе сказать.
Я кивнул. Смотрел на её пальцы в своей руке и пытался привыкнуть к мысли, что теперь нас будет больше. Ещё несколько часов назад я считал раненых, слушал Богдана, разглядывал пробоины в кабине. Несколько часов назад вся моя жизнь помещалась в две стопки бумаг на штабном столе. Сейчас напротив сидела жена и ждала, когда я наконец перестану таращиться на неё.
— Ты поешь, — сказала она. — Всё остыло.
— Разогрею, не страшно. Подожди немного. Дай посидеть.
Она придвинулась ко мне и положила голову на плечо. В ту ночь, не смотря на сильную усталость я долго не мог заснуть.
Утром Чернов встретил меня в коридоре медицинского блока. Только выйдя из машины я сразу отправился проведать раненых.
— В госпиталь