1941 Другая реальность - Демьян Копьёв

Молодой лейтенант в новенькой форме что-то записывал в журнале. Рядом с ним сидел сержант, на лице которого была написала вселенская скука.

Очереди не было, большинство людей на станции думали о том, как уехать, а не о том, чтобы пойти на фронт. В их оправдание могу сказать только то, что почти все из них были бабы, дети и старики, ах да, ещё подростки.

Мы молча подошли.

Лейтенант поднял голову, посмотрел на меня, потом на Петьку.

— Добровольцы? — произнёс он.

— Так точно, — ответил Петька.

Лейтенант чуть скосил взгляд, оценивая.

— Документы.

Я протянул справку из сельсовета, которую носил в кармане с первого дня. Справка была мятой, кое-где влажной, но читаемой.

Лейтенант взял её, посмотрел на дату рождения, затем на меня.

— Мишин Алексей Петрович, — прочёл он, — Тысяча девятьсот двадцать осьмого года рождения, — он поднял взгляд, — Шестнадцать лет.

— Скоро семнадцать, — произнёс я.

— Не смешно, — произнёс лейтенант без улыбки.

— Я не шучу, семнадцать исполнится в октябре.

— Иди домой, — устало бросил мужчина.

Я не двинулся с места.

— Товарищ лейтенант, — произнёс я ровно, — Я вёл сорок пять человек через лес трое суток и вывел их всех живыми. Я убил трёх немецких разведчиков и провёл хирургическую операцию в полевых условиях, спасая человека, — решил я пойти ва-банк и будь, что будет.

Лейтенант смотрел на меня долго.

— Ну, про операцию ты соврал, парень? Это же надо такое выдумать.

— Фельдшер Зотова была рядом со мной, может подтвердить. Она здесь, на станции.

— Допустим.

— А немцы, которых ты якобы убил?

— Спросите моих односельчан они подтвердят.

Лейтенант снова посмотрел на справку, потом перевёл взгляд на Петьку.

— Ты кто?

— Зуев Пётр Иванович, — произнёс мой друг, пожалуй, я теперь могу его так называть, — Семнадцать в августе, отец в армии с июня, ушел сборы и не вернулся.

— Справка есть?

Петька молча положил на стол такую же мятую бумагу.

Лейтенант смотрел на двух худых подростков перед собой, с обветренными лицами, грязными руками и прямыми спинами.

— В регулярные части не возьмут, — произнёс он наконец, — Не имеют права, возраст, — он немного помолчал, — Но есть другие варианты.

— Какие? — произнёс я, уже догадываясь, что он скажет.

Лейтенант сложил обе справки и положил их перед собой.

— Партизанское движение, — произнёс он чуть тише, — Сейчас формируются отряды, нужны люди, которые знают местность, — он смотрел на меня, — Ты сказал, что три дня вёл людей через лес. Ты знаешь тот район?

— Достаточно хорошо.

— Залесское направление?

— Да.

— Там сейчас немцы.

— Я знаю, — произнес яростно, — И я готов бить фрицев, где бы они не были.

— Фрицев?

Хм-м, похоже это название немцев пока ещё не в ходу, впрочем в моем прошлом, оно получило распространение, только с осени 1941 года. Об этом, в частности, писал Константин Симонов в своём произведении «Живые и мёртвые».

— Ну, я хотел сказать, немцев.

Лейтенант снова помолчал, а затем произнёс:

— Я не могу тебя записать добровольцем в регулярные части, Мишин, не могу, не хочу и не буду. Да и тебя Зуев, тоже не стану отправлять на фронт, но есть человек, который может вас выслушать.

— И кто это? — произнесли мы одновременно.

— Капитан Соколов, он сейчас где-то здесь, на станции, формирует группу для засылки в тыл. Основное направление разведка и диверсионная работа, если он даст добро…

— Где его найти?

— Вон тот вагон, — лейтенант кивнул в сторону, — Зелёный, третий от края. Скажешь, что от лейтенанта Кравцова.

Я взял справку со стола.

— Спасибо, товарищ лейтенант.

— Не благодари, — произнёс он сухо, — Идите.

Вагон оказался такой же теплушкой, но с задёрнутым пологом у двери и часовым снаружи. Молодой красноармеец с винтовкой посмотрел на нас без особого интереса.

— К капитану Соколову, от лейтенанта Кравцова, — произнёс я.

Часовой ещё раз осмотрел нас и кивнул, освобождая путь.

Внутри вагон был разделён на две части самодельной перегородкой из досок. В ближней части на ящиках сидели двое мужчин: один в гражданском, другой в форме без знаков различия. На откидном столике лежала карта.

Тот, что в форме, поднял голову.

Капитан Соколов оказался на вид лет сорока небольшим, невысоким, широкоплечим, с тёмными глубоко посаженными глазами и коротко стрижкой с сединой на висках. Лицо у него было таким, какие я видел очень много раз, особенно смотрясь в зеркало в своей прошлой жизни. Это было лицо человека, который принимает решения и несёт за них ответственность.

— Кравцов прислал? — поинтересовался он.

— Да, — ответил я.

— Кто такие?

Я коротко представился, Петька назвал себя следом.

Соколов кивнул мужчине в гражданском, и тот молча взял карандаш.

— Залесский район, — произнёс капитан, — Знаешь?

— Лучше, чем хотелось бы, — ответил я.

— Немцы сейчас там?

— Не знаю, когда мы уходили, не было.

— Дороги?

— Три просёлочных, две из них непроходимы для тяжёлой техники, одна вполне сойдёт.

— Мосты?

— Два, один через Вазузу второй через её приток, оба деревянные, хлипкие, по ним даже подводам не пройти.

Соколов посмотрел на меня, потом на карту.

— Лес?

Эх, немногословный дядька, но мне это даже нравится.

— Смешанный, есть заболоченные участки к югу от основного массива, обход через ельник. Имеется несколько удобных позиций на возвышенностях, — я помолчал, — Так же старая лесная сторожка в нескольких километрах восточнее деревни, крепкая, пригодна для базирования небольшой группы.

Соколов переглянулся с мужчиной в гражданском.

— Ты там был, в этой избушке?

— Конечно.

— Хорошо. Почему ушли из деревни?

— Как будто вы сами не понимаете?

— Ты это брось парень, говори, как есть.

Пришлось рассказать о немецкой разведке.

— Ты убил трёх немецких солдат? — произнёс Соколов медленно.

— Троих я, двух кузнец. У него двухстволка, — зачем-то добавил я.

Соколов поднялся. Он был невысок, но мне показалось, что он занял всё пространство вагона.

— Мальчик, — произнёс он, — Сколько тебе лет?

— Лейтенант Кравцов уже спрашивал, — ответил я.

— Я тоже спрашиваю, так что отвечай.

— Шестнадцать.

— Шестнадцать, — повторил он задумчиво, — Ты убил троих немцев, провёл сорок пять человек через лес, сделал операцию в полевых условиях и знаешь местность от Земцов до Залесья.

— До Белого, — произнёс уверенно.

Да, там я не бывал, но карту изучил превосходно и был уверен, что пройду до райцентра даже с закрытыми глазами.

— Ты хочешь, чтобы я в это поверил?

— Да, — ответил я спокойно, — но не потому, что вы обязаны верить каждому слову шестнадцатилетнего мальчишки, просто у вас есть возможность это проверить прямо сейчас. Моя мать, сестра и сорок три человека из деревни Залесье стоят на перроне. Анна Ильинична Зотова, фельдшер, может подтвердить про операцию. Любой из них расскажет про то,