Обратный отсчёт 2 - Петр Алмазный

на Скобелева. И к своему удивлению, отметил, что прославленный Белый генерал в столь блестящем обществе тушевался, чувствуя себя неуютно, неуверенно, будто пытался стать незаметным. Даже знаменитые еще щекобарды как-то поникли. Ему и приятно было мое внимание, близость к сильным мира сего, и претили неискренние комплименты сотрапезников, и… Тень печали временами омрачила его лицо, и я знал, в чем причина. Он совсем недавно, меньше года назад, стал круглым сиротой. Сперва ушел отец, боевой генерал, а следом и мать, погибшая в Болгарии совершенно ужасным образом. Ее зарубил во время разбойного нападения бывший скобелевский ординарец. Дикая непонятная история.

— Сочувствую твоему горю, Михаил Дмитриевич.

— Благодарю, Государь, — Скобелев потянулся за шампанским.

— А ну бокал поставь! — рявкнул на него. — Тебе что врачи сказали? Здоровье ни к черту, а все туда же, за шипучкой. Ты мне эти штучки брось! Береги себя, ты нужен России.

— Так уж и нужен? — скривился генерал.

— Нужен, да еще как!

— Лубочный генерал, — грустно и тихо прозвучал ответ. — Я сколько раз криком кричал: нас ждет война с Германией! Меня кто услышал? Снова, говорят, лезем в десны целоваться с немцем да австрийцем.

Он намекал о ведущихся переговорах с Берлином о возобновлении Тройственного союза. Скобелев с момента Берлинского конгресса люто ненавидел Бисмарка и подозревал германскую нацию в подготовке к агрессии. До азиатской кампании ездил на маневры по приглашению прусского двора, вынес оттуда самые неприятные впечатления. И пресса немецкая своими антирусскими выпадами сподвигла его на глубокий скепсис в отношении любви и дружбы с Берлином.

— Мы в полшажочке от заключения нового договора союза трех императоров, — возразил сидевший рядом со мной Милютин. — Ты, ваше высокопревосходительство, в туркменских песках отстал от жизни. Нам дружба с Веной и Берлином нужна сейчас как воздух. Не только потому, что с внутренней крамолой еще не расправились. Но и потому, что Турция вот-вот развалится, и мы должны быть готовы.

— Слухи о моей смерти оказались сильно преувеличены, — почти дословно процитировал я Марк Твена. Меня не поняли, недоуменно переглянулись. Пришлось пояснить: — Шучу я. Намекаю, что вы оба сильно переоцениваете опасность текущего момента. Германия на нас в ближайшие десятилетия не нападет. Конечно, порох следует держать сухим и западную границу всемерно укреплять. Но пока Бисмарк у власти, Берлин связан в своем «дранг-нах-остен». Он глубоко убежден, что огромные русские пространства и выдающееся терпение русского солдата — это то, что способно переварить померанского гренадера без остатка.

— Но славяне! — взвился Скобелев. — Мы так и подарим цесарцам балканских братьев? Они же никогда не угомонятся.

— Турцию ждет в самом ближайшем будущем полный распад, и проблема Балкан может вызвать европейскую войну, — поддержал его Милютин, хоть и в другом ключе. — Я потому и хочу заранее договориться, чтобы Вена и Берлин поддержали мой проект Балканской конфедерации, которая возникнет на месте бывших европейских владений Османской империи.

Я отложил в сторону вилку и осуждающе посмотрел на военного министра.

— Я читал твой доклад, Дмитрий Алексеевич. И скажу без обиняков: ты исходишь из ложной посылки и готов на опасные уступки.

Милютин обиженно тряхнул бакенбардами.

— В чем же я так не прав?

— Ты, граф, не спеши обижаться. Лучше послушай. Балканы бурлят и еще не раз дадут нам прикурить. Сперва полыхнет в Боснии и Герцеговине, оккупированной австрийцами в соответствии с позорными решениями Берлинского конгресса. Следом придет черед Фракии, которая не оставила надежды воссоединиться с Болгарией. Иными словами, на Балканах будет жарко. Но до распада Османской империи еще очень далеко. Ее спасут те же австрийцы, завалив кредитами. Это первое.

Сделал паузу, чтобы оценить, как восприняты мои слова. Меня слушали внимательно, но с легким скепсисом в глазах.

— Теперь второе. Твой проект Балканской конфедерации. Ради него ты готов отдать Вене Салоники. Очень опасно! Запомни раз и навсегда: наша постоянная ошибка в том, что мы гонимся за журавлем в небе, жертвуя в пользу недругов синицей. В итоге, когда доходит до дела, остаемся с носом, а наши «партнеры» с прибылью. Так случилось с Боснией, которая досталась Вене просто так, за здорово живешь. Теперь ты хочешь наступить на те же грабли. Еще выдумал международный статус для Царьграда. Если подобное случится, Константинополь станет английским. Ты этого хочешь?

— Нет! — открестился Милютин. — Но как нам получить право прохода военных кораблей в и из Черного моря?

— Их еще нужно построить, и на эту тему мне предстоит разговор с нашим генерал-адмиралом. Нам же, политикам, разумнее определить, как обустроить Балканы — сделал короткую многозначительную паузу. — Вернемся к твоему проекту конфедерации из Румынии, Болгарии, Сербии, Черногории, Греции и прочих, чей статус еще не определен. Разве ты не знаешь, что Белград предательски лег под Вену? Что 78-м году в сербских церквях ни слова не прозвучало о России во время молебствия об обретении независимости? Союз балканских государств нам на руку, но только тогда, когда они устранят противоречия и перестанут оглядываться на Вену.

Милютин вскинулся, решив, что отчитываю его как мальчишку. Пришлось его одарить улыбкой, чтобы успокоить.

— Македония — камень преткновения. Боюсь, неразрешимый, — продолжил рассуждать вслух. — Я склоняюсь к мысли, что лучше сделать ее независимой, чем дать рассориться Болгарии, Греции и Сербии. Так и до войны между ними дело дойдет.

— Невозможно! — вскричал Скобелев, хватаясь за флигель-генеральский аксельбант. — Славяне не решаться идти брат на брата.

— Еще как возможно, Михаил Дмитриевич. Ты уж мне поверь. Вечно тебя заносит, куда не следует. То хочешь на Индию в поход. То призываешь к войне с Германией. Может, пора взяться за ум и заняться реальными делами?

Белый генерал немедленно набычился. Лицо покрыла нездоровая краснота.

Я похлопал его по руке.

— Не спеши дуться как мышь на крупу. Лучше меня послушай. Задание у меня для тебя.

Громкость застолья нарастала с каждой выпитой чашей.

Посыпались сальные анекдоты, троекратные лобзанья, заверения в дружбе и глубоком уважении — усыпанные наградами, увешанные золотым оружием за храбрость военачальники не дураки были выпить. Банкет набирал обороты.

— Вот как жили при Аскольде наши деды и отцы… — очень в тему гремел внизу оркестрион.

За таким гамом можно было и о серьезных вещах поговорить.

После моих слов Скобелев