Комбриг - Александр Вячеславович Башибузук
Впрочем, переживал Алексей недолго. Для анализа долговременных последствий не хватало данных, а заниматься гаданием он не любил. Тем более, сейчас следовало главное — решить вопрос с заговором.
Свои действия по прибытию в Москву он уже давно обдумал. Для начала, предстояло каким-то образом добраться к своему прямому начальнику — Шапошникову. А если к нему не получится, то к Буденному. Он тоже никогда не был сторонником Троцкого. Или к Сталину. Да хотя бы к Феликсу. А там уже действовать по обстоятельствам…
Снизу опять пробился голос студентика.
— После тяжелой и продолжительной болезни скончался пламенный боец революции, председатель ОГПУ СССР, Феликс Эдмундович Дзержинский….
Лекса снова едва не выматерился в голос. Не выдержал, свесился с нары, выхватил газету из рук у студента, лихорадочно повертел в руках, нашел дату и снова выбросил вниз. Газета оказалась недельной давности. Пока он путешествовал, в стране произошло очень много знаковых, событий. И оставалось только гадать, как смерть Дзержинского повлияет на политический расклад. Именно Феликс поднял вопрос о растратах в Коминтерне, так что смерть можно засчитать в копилку троцкистов.
— Ты чего? Чего он? — растерялся парень.
— Дык, убогий, — спокойно пояснил ему Есенин. — А мог бы так же тебя за башку схватить. Гага-га!
— Пусть меня за сиськи схватит! — заржала Агафья. — Токмо посильней!
Все опять взорвались веселым хохотом. К счастью, никто не придал инциденту никакого значения. А Лешка снова крепко задумался. Оставалось только гадать, как смерть Дзержинского повлияет на политический расклад в стране, прямо перед планирующимся переворотом.
Но думать долго не пришлось, поезд наконец прибыл в Москву. Есенин сразу отбоярился от бабы, попытавшейся заставить его тягать мешки, схватил Лексу за руку и выскользнул из вагона.
Лешка внимательно осмотрел вокзал и сразу подметил, что на перроне непривычно много милиции. Белые гимнастерки подозрительно часто мелькали в толпе.
Впрочем, разоблачения он не боялся, так как еще в Китае выправил себе и товарищу Хуергаю надежные документы. При посольстве в Гуанчжоу, существовал специальный отдел, где, как раз и занимались обеспечением прикрытия в интересах разведки. Лекса и Есенин перевоплотились в Сергея и Агафона Кузьмина. Старший Сергей, следовал в Москву на учебу по разнарядке Благовещенского райкома комсомола, а младший, соответственно, Агафон, инвалид с детства, в виду отсутствия других родственников, его сопровождал.
С внешним видом тоже проблем не должно было возникнуть. Лекса так отощал и вымотался с момента начала путешествия, что вполне смахивал на пятнадцатилетнего мальчика. Свою убогость тоже симулировать не пришлось. Раны до сих пор зверски болели, так что невольно приходилось передвигаться с самодельным костыликом, подволакивая ногу. А корчить рожи, вызывая жалость, Алешка навострился еще со времен беспризорничества.
Потрепанный домотканый армяк, неказистая котомка, лапти с онучами и облезлый треух только подчеркивали образ.
— Что-то тут фараонов тьма, как некстати… — озабоченно буркнул Есенин. — Давай выбираться помаленьку, брат Агашка…
В этот момент за спиной раздался суровый голос.
— А ну стоять!
Глава 18
Глава 18
— Ым-ым-ым-муу… — Лекса корчил рожи, пускал слюни и медленно крутился вокруг своей оси, опираясь на клюку и взбрыкивая ногой.
— Эко его корежит! — восхитился молоденький, чернявый милиционер. — Ну что, потащили ко всем остальным, Степан Игнатьевич?
— Нишкни, Петька… — спокойно осадил его пожилой усач, внимательно просматривая документы. — Зачем в Москву прибыли, товарищи?
— На курсы усовершенствования комсомольских руководителей, товарищ милиционер! — охотно ответил Есенин. — Вот и братку мово кровного пришлось с собой забирать. Оставил бы дома, но жена змеюка еще та, не терпит его, всяко разно ущемляет.
— Охо-хо… — сочувственно вздохнул усач. — Бабы, ети их в душу. У меня сестренка увечная, тоже при мне, так моя поставила вопрос: либо я, либо она.
— И что? — ахнул Есенин.
— Бросил, суку! — отрезал милиционер. — Своя родная кровиночка всяко дороже! А баб на свете всем хватит. Счастливой дороги, товарищ Кузьмин. Ежели что понадобится, найдите меня в вокзальном подотделе милиции. Помогу, чем смогу.
— Степан Игнатьевич! — возмутился молодой. — Дык, приказано доставлять всех приезжих на филт… фул… ну эту, проверку.
Мимо под руки наряд милиции протащил растрепанного дедка в армяке, с корзиной полной коровьих мослов.
— Ироды! — истошно вопил он, крутя облезлой бородой. — Креста на вас нету, я на колчаковских фронтах ранетый, какой приезжий, я из Первухино, торговать приехал…
Усач проводил дедка взглядом и снова осадил напарника.
— Нишкни, сказал, Петька, я вражин нутром чую, а это свои! — и пояснил Есенину извиняющимся тоном. — Скоро съезд партии, да какой-то слет командиров Красной армии и флота. Да еще что-то там. Поступили сведения, что контрреволюционные элементы, будут пытаться проскользнуть в Москву. Вот и приказано всех приезжих тщательно проверять. Там дальше второе кольцо оцепления, скажете, что Степан Игнатьевич Кротов уже досматривал и пропустил. Счастливо, береги братишку. Кто мы без родных? Да никто.
— Спасибо, Степан Игнатьевич! — искренне поблагодарил Есенин милиционера, ухватил Лексу за локоть и потащил за собой, озадаченно бормоча: — Ох не нравится мне все это, какая-то ерунда, в Москве съезды и прочие слеты чуть ли не каждый день происходят, но такого не разу не было. Держись, братка Агашка, сейчас в переулок шмыгнем и были таковы…
Лексе происходящее тоже очень сильно не нравилось.
«Какой такой кобылы? — тревожно думал он. — А если… если, все-таки, произошла утечка из Китая, что меня в госпитале и в помине нет? Или все-таки раскололи Поповича? Тогда Коминтерну весь резон ловить меня уже в Москве. А устраивать облавы им вполне по силам, к примеру, через Разведупр. Слили дезу, что в столицу ломятся потоком диверсанты и вредители, поставили на уши милицию, да и все. А своих людей расставить для надзора. Дальше дело техники. А с какой это стати, мил человек, ты партию и правительство дезинформируешь? Поехали разбираться. И не доехали. Мало ли что по пути может случится?»
Конечно, оставался большой шанс на то, что вот эта самая