Воздушная кавалерия. Том 7 - Джек из тени

Я лишь плотоядно усмехнулся, глядя на паникующего начальника, который был настоящим боевым генералом, но пасовал перед долбанной бюрократией. Лучшего времени для демонстрации силы и не найти.

Спустя ровно неделю после разговора с ректором, большие армейские чины начали рассекать по нашей академии, пугая первокурсников огромными орденскими планками, строгими усами и непроницаемыми физиономиями. В оговоренный день вся эта толпа, звеня орденами и пахнущая дорогим одеколоном, завалилась ко мне в огромную, изолированную лабораторию.

Здесь, среди гудящих стоек аппаратуры и паутины кабелей, мои лучшие курсанты, во главе с Натальей Ростовой, тестировали новую, почти революционную установку. Этот монстр, собранный из деталей, часть из которых я лично спроектировал с помощью Консоли, позволял активно сканировать огромные, пласты частот пылевых каналов. И не просто сканировать, а прямо на ходу подбирать ключи шифрования, вскрывая защиту, словно консервную банку. Энергию эта хреновина жрала как стадо мамонтов мох, но даже предварительные тесты были очень хороши.

Установка оказалась эффективнее даже моих самых оптимистичных прогнозов. Для затравки и демонстрации возможностей, машина с ходу проломила закрытые коды шифрования полиции северной столицы. А когда в эфире, разносясь по лаборатории через динамики, стали звучать вместо булькающих звуков кодированного сигнала нормальные, матерные голоса офицеров Особого Корпуса, обсуждающих облаву на Лиговке, начальник министерской комиссии конкретно так офигел.

Генерал тут же рявкнул, выгнав половину курсантов из лаборатории. Оставшиеся, самые толковые, под угрозой трибунала немедленно подписали бумаги о неразглашении государственной тайны. Генерал с суровым, непроницаемым лицом как мог для своей деревянной мимики и высокой должности похвалил этот «экспериментальный, но многообещающий образец», а затем, явно желая найти предел возможностей моей игрушки, предложил вывести сканер на полную мощность.

Я лишь невозмутимо пожал плечами, не выказывая никаких эмоций, и дал отмашку напряженной Ростовой.

Рыжая бестия склонилась над пультом. Сканер откровенно загудел, наращивая мощность. На трех огромных экранах данные пошли сплошным потоком, выявляя десятки, сотни закрытых каналов связи, часть из которых система тут же маркировала красным как незаконные, так как те не отдавали присвоенный государственный маркер. Эфир был переполнен натуральным криминалом, а возможно и шпионами.

Но кроме этих экранов, доступных всем, перед моим лицом витали еще три виртуальных окна, на которых Алиса, подключенная к ядру сканера, выводила свои, более глубокие аналитические данные. Внезапно Консоль тревожно завибрировала в моем сознании и подсветила одно из скрытых окон ярко-красным цветом критической опасности.

Я напрягся и тут же, мысленным приказом, выделил этот странный поток данных. Канал связи был не просто глубоко зашифрован. Даже не это было главным и пугающим. Поражало то, как он разумно прятался за другими данными, мимикрируя под обычный фоновый шум Пыли и при надобности мгновенно меняя свои частотные параметры, словно живой организм, ускользающий от погони.

Не обращая внимания на генералов, я скорректировал усилия сканера, перехватив управление у Ростовой, и сосредоточил всю вычислительную мощь установки на этом странном канале. Питание на приборных панелях тут же показало критическую, красную отметку перегрузки, предохранители жалобно затрещали, но пылевая сеть лаборатории держалась.

Внезапно все присутствующие услышали звуки, когда сканер, при моей прямой поддержке Консоли, которую я за компанию подключил к системе, чтобы на ходу перестроить базовые алгоритмы дешифровки, начал пробивать защиту. Сначала это были тихие, невнятные звуки на фоне диких, рвущих перепонки помех.

Но постепенно, по мере того как мои наниты подбирали алгоритм, шумы отсекались, очищая эфир. И вдруг все, и курсанты, и проверяющие генералы, услышали чужую, незнакомую речь.

Это был очень странный язык, который не поддавался идентификации и не являлся даже каким-то забытым в веках наречием. Волосы на руках встали дыбом, а по спине пробежал неприятный липкий холодок.

Глава инспекционной комиссии, старый вояка, прошедший не одну кампанию, впился расширенными глазами в бегущие данные на основном экране и откровенно охренел от услышанного. Его лицо стало пепельно-серым. Не говоря ни слова, он оттолкнул курсанта и лично, с силой ударив по красному рубильнику, вырубил сканер, оборвав трансляцию под удивленные взгляды подчиненных.

— Все, спасибо, барон. Вижу, что все работает превосходно, — хрипло, едва контролируя свой голос, сказал генерал, натягивая на лицо совершенно безумную, якобы дружелюбную улыбку, отчего вся ситуация стала выглядеть только хуже и зловеще. — Но пока эту машину больше не запускать. Ни при каких обстоятельствах. До получения моего особого, письменного распоряжения.

После чего комиссия практически сбежала, стремительно умотала в коридор, приказав прибывшим жандармам немедленно опломбировать лабораторию и выставить посты охраны.

Я молча стоял у остывающих пультов. Повернувшись к бледным курсантам, я поблагодарил всех за выдержку, пообещав заслуженный «автомат» по трем профильным предметам за проделанную работу. Все радостно, но с явным облегчением свалили на отдых, желая поскорее оказаться подальше от этого проклятого сканера.

Все, кроме Натальи Ростовой.

Девушка осталась стоять у главного пульта, не сводя с меня пристального взгляда. Взгляд княжны был необычайно серьезным и почти испуганным, словно она заглянула в бездну.

— Что не так, курсант Ростова? — спросил я, старательно не понимая, что именно ее так напугало. Я надеялся, что она списала эти звуки на помехи.

Наталья не ответила. Она подошла ко мне вплотную, так близко, что со стороны кому-нибудь могло бы показаться, что рыжая княжна сейчас бросится мне на шею, обнимет барона и страстно засосет в губы, наплевав на субординацию.

Но Наталья даже не пошевелилась. Она лишь подняла на меня свои огромные зеленые глаза и тихо, с пугающей обреченностью в голосе, сказала:

— Кирилл, у тебя очень большие проблемы…

Взгляд Натальи, когда она произнесла эти слова, мне очень не понравился. В нем был неподдельный ужас, который я привык видеть в глазах солдат перед штурмом безнадежной высоты, но никак не у блестящей аристократки в стенах престижной академии. За эти месяцы я привык к другой Наталье. К хитрой, расчетливой и амбициозной рыжей бестии, которая вела со мной тонкую игру, балансируя на грани флирта и интеллектуального спарринга. Но сейчас передо мной была не она. Это была перепуганная до смерти девушка, которая заглянула в бездну и теперь пыталась удержать от падения в нее меня. И эта перемена пугала больше, чем любая прямая угроза.

Не дав мне и секунды на размышление, Наталья сделала то, чего никогда не позволяла себе раньше, даже когда мы оставались в кабинете вдвоем. Она нарушила неписаные правила нашей игры. Ее холодные