Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин
«Оператор. Объект Кононенков и объект Георгиев явились в сопровождении объекта Георгиева к радиостанции. Осуществляют передачу шифрограммы в сторону советского командования».
«Можешь расшифровать?»
Секундная пауза.
«Шифрограмма расшифрована».
«Передавай».
Она оказалась довольно короткой.
«ОТ КОНДОРА — ТКАЧУ ТЧК ПРИБЫЛ НА МЕСТО ТЧК УСТАНОВИЛ КОНТАКТ С ОБЪЕКТОМ ТЧК ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ ТЧК ОБЪЕКТ НАСТРОЕН НА СОТРУДНИЧЕСТВО ТЧК»
На какое-то время мне вдруг стало стыдно, будто я подглядывал за чужой личной жизнью… но нет. Эта информация критически важна для меня. Пора прекращать с подобными сантиментами.
Меж тем сводки с фронта порадовать не могли. Ситуация вокруг Смоленска только усугубилась. Попытки деблокады окруженных советских армий, пока ни к чему не привели. Шли тяжелые встречные бои. Немцы же готовили новые удары. Обстановка быстро, из просто тяжелой, становилась критической.
Шансы, что, даже при благоприятном итоге переговоров, советское командование захочет, а если захочет — сможет выделить войска для прорыва к Беловодью, быстро таяли. Какое уж тут Беловодье. В окружении оказались десятки, если не сотни тысяч солдат. Штаб Западного командования изо всех сил старался их деблокировать, для чего из Центра к ним постоянно перебрасывались резервы. Штаб 19-й армии, оказавшись в нужном месте в нужное время, координировал советские контрудары и осуществлял управление попавших в окружении и потерявших связь со своими вышестоящими штабами частей. Немцы, со своей стороны, так же все наращивали силы. Бои уже переместились в сам Смоленск.
Вскоре я уже был у нашего штаба. На крыльце, как всегда сидело несколько ополченцев. Глеба не было видно. Курили немецкие сигареты. Мы поздоровались, я прорвался сквозь облако вонючего дыма и прошел в зал для выступлений, где расположилась радиоточка.
Кононенков и Георгиев были здесь. Немецкого радиста, после передачи сообщения, уже, должно быть, увели.
— Доброго дня, товарищ Кочубеев, — практически хором сказали они.
— Доброго дня, товарищи. Константин Николаевич, как вы?
— Как новенький! Чувствую себя превосходно! Даже больше скажу, настолько превосходно я себя не чувствовал… уже очень давно!
Я улыбнулся. Наверное, медмодуль заодно с лечением переломов произвел общую чистку организма.
— Это вот так вы… перехватываете шифрограммы, которые потом отсылаете в наш штаб? — он кивнул на застывший изваянием около радиостанции скаф.
— Да. Бортовой ИскИн расшифровывает их, после чего пакетами пересылает к вам. Барт, поздоровайся с товарищем Георгиевым.
— Доброго дня, товарищ Георгиев, — отозвался ИскИн и майор аж подпрыгнул от неожиданности.
— Он… живой⁈
И я, и Кононенков не удержались от улыбок.
— И живой, и не живой. Товарищ Барт — машинный мозг, — пояснил Кононеков.
— Именно Барт, возможно, будет самым ценным приобретением для Красной армии и вообще для всего советского государства. Его вычислительные мощности могут за пару часов просчитать вам всю логистику.
Георгиев ошарашенно покачал головой.
— Ратибор Велеславыч, похвастайтесь своим арсеналом. Я как мог рассказал товарищу Георгиеву о ваших технических возможностях, но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! — в глазах Кононекова мелькнули озорные чертики. Техника была для него всем!
Я улыбнулся и залез в скаф.
— Боевой комплекс «Ворон-14М» тяжелого класса. В комплект оснащения входит тяжелая универсальная винтовка «Дубок-А»… — я вытащил из пространственного кармана винтовку и поставил ее на приклад. Ее дуло оказалось выше головы Кононекова.
Георгиев ахнул, когда такая «дура» возникла, кажется, из ниоткуда.
— … Вибромеч «Косарь-9» для ближнего боя… — я сменил винтовку на вибромеч, включать, правда, не стал. — В стандартный комплект комплекса входят также: один стационарный модуль обороны, медмодуль, модуль беспилотных систем, модуль тяжелого минирования, модуль легкого минирования\разминирования, модули огневой поддержки, ремонтный модуль, модуль хранения. Кроме того сам скаф оснащен зенитной лазерной турелью…
Я активировал наплечную турель. Она приподнялась, обвела комнату красным лазерным целеуказанием.
— … Комплексом силовых щитов, высокочастотным сканером, низкочастотным сканером, пси-сканером, модулем пси-защиты, модулем биозащиты, модулем технической поддержки, модулем технического сопровождения и еще некоторые системы. Также «Ворон» оснащен…
Перечисляя входящее в боевой комплекс оборудование, я по очереди активировал и дезактивровал называемые системы. Чем дальше заходил процесс, тем все сильнее отпадала челюсть майора Георгиева. Да и Кононенков, который уже частично был ознакомлен с моим арсеналом, выглядел, если не ошарашенным, то крайне удивленным.
— Ну, вроде все…
В зале повисла тишина, только слышался через раскрытые окна негромкий разговор ополченцев на крыльце. Вдруг он прервался взрывом хохота, и это вывело майора из оцепенения.
— Однако, — только и сумел выговорить он.
Я не удержался от довольной улыбки. Но быстро посерьезнел.
— Есть еще кое-что, о чем я раньше не рассказывал, — я посмотрел на Кононенкова. — Иван Иванович… прошу вас, оставьте нас. Эта информация для максимально узкого круга лиц. Извините. Поймите меня правильно.
Тот кивнул.
— Конечно, товарищ Кочубеев, я прекрасно понимаю.
Он вышел, но, несмотря на эти слова, в брошенном напоследок взгляде все равно сквозила обида.
— То, что я сейчас расскажу — очень важно. Но прежде, я еще раз хочу озвучить вам условия нашего сотрудничества. Ваше командование должно приложить все усилия, чтобы спасти жителей Беловодья. Осуществить наступление и деблокировать нас. В крайнем случае — эвакуировать жителей села. И дело тут не только в этих чудесных людях, что дали мне приют. Узнав то, что я сейчас вам расскажу, вы сами поймете, насколько это важно. Важно, чтобы ваши войска добрались до этих мест.
— Я внимательно слушаю вас, товарищ Кочубеев.
— Я попал в ваш мир не один. Вместе со мной сюда попал и роб огневой поддержки «Бизор». Попал, да не до конца, застряв в соседнем слое реальности.
— Что… что это значит?
— Он частично здесь, а частично… не здесь. Но я, с большой долей вероятности, смогу вытащить его сюда. Не сразу, но смогу. А «Бизор» по сравнению со мной… Это… как танк по сравнению с обычным стрелком. Боевая мощь и тот технологический задел, который он может дать вашей науке и рядом не стоял с моим скафом. Поэтому, ваше командование просто обязано любой ценой деблокировать Беловодье!
Дотоле сидевший Георгиев медленно поднялся и, сделав несколько шагов, остановился перед окном. Прищурившись, взглянул на солнце. Достал из кармана пачку папирос, вынул одну, сжал, достал спичку и, чиркнув о коробок, закурил. Потом обернулся ко мне.
— А мы не можем, Ратибор Велеславыч. Даже, если бы и хотели. Мы просто не можем. И вы… — он кивнул на немецкую радиостанцию, — об этом знаете даже лучше, чем я. Три армии в котле, наше командование делает все, чтобы их деблокировать. Но фашисты прут со страшной силой. Фронт разваливается на куски.
Он сел на скамью, поставил