Комбриг - Александр Вячеславович Башибузук

Отойдя на шаг от зеркала, Алексей критически прищурился. Новенькая фуражка, на гимнастерке алеют ромбы звания комбрига и ордена Красного знамени, каждый со своей циферкой. Портупея темно красной кожи, в тон ей кобура с Браунингом. Отблескивает серебром эфес шашки. Шашка дядьки Михея, с которой Лекса не расставался, осталась в Китае, ее должны были передать почтой, а эта досталась с туркестанского басмача. Но она тоже вполне подходила под определение уставной. Комплект завершали шаровары и шевровые кавалерийские сапоги, еще царского пошива. Такие сапоги становились редкостью, новые массово еще шить не стали, единого стандарта еще не установили, но Лекса по случаю урвал себе лишнюю пару.

И тут в Лексу словно выстрелили. Командир в зеркале оказался неуловимо похож на…

На актера Кристофера Вальца, причем, в его гениальном, по мнению Алексея, исполнении главзлодея штандартенфюрера Ганса Ланда из «Бесславных ублюдков».

Постаревшее от крайней усталости лицо добавляло сходства. В своей прошлой жизни Лекса отличался вполне обычной внешность, «быковатой», как он сам говорил, тяжелая челюсть, тяжелые надбровные дуги, словом, почти типичный браток из 'девяностых, а вот сейчас новость оказалась совсем уж неожиданным сюрпризом.

Да еще так «кстати». Впрочем, фрустрировать Лекса не собирался, для главным было, чтобы внешность имела уставной порядок, а остальное неважно.

Опираясь на ссуженную Маяковским трость, Алексей сделал четкий полуоборот направо, где у двери первый рубеж обороны занимали Рина Зеленая и Фаина Раневская.

Грохот утих.

— Устали небось, болезные… — ехидненько вздохнула Рина. — Не долбятся, боле. Вот раньше долбили, так долбили!

— Не тот мужик, пошел, не тот… — в ответ старушечьим голосом пропищала Фаина. — Помню, мой, Ехфимка, так слегой махал, так махал, ажно взопреет…

— А ну заткнулись, мерзкие старушенки, мать вашу перемать! — яростно взревели за дверью. — Открывайте лучше, мы вам покажем…

— Неть! — с ужасом взвыла Фаина. — А вдруг вы охальное удумали! Еретики!

— Содомиты! — заблажила Рина. — Никониане! Изыдите!

Все разулыбались, даже Лекса сам едва расхохотался, несмотря на свое состояние.

По какому-то счастливому случаю, все три квартиры на этаже были забраны воистину титаническими дверями из броневой стали. Как объяснил Маяковский, в свое время, когда реквизиции вошли в моду, некоторые жильцы не поскупились на защиту. Так что товарищи из органов буквально ничего сделать не могли. Но пришли то они именно в соседскую квартиру. Сунулись, конечно и к соседям, но в одной жильцы отсутствовали, а во второй получили отлуп от Фаи и Рины.

Вторую линию обороны составляли Броня и Машка. Они одни догадались захватить с собой оружие. Девочки выглядели совершенно спокойными и собранными, но у каждой в руке чернел пистолет. Остальные улыбались, хихикали, словом, воспринимали мизансцену, как забавный спектакль. Лекса же совершенно точно знал, что ничего еще далеко не закончено. И даже не будет закончено, когда он доберется в Штаб.

И собирался в самое ближайшее время закончить этот бардак.

К слову, Алешка до сих пор не понимал, как вся эта честная компания, так удачно собралась в одном месте.

— Ну все!!! — окончательно освирепели за дверью. — Вызывайте пожарный наряд, через окна достанем демонов! Они здесь все одним миром мазаны…

Лекса подал знак открывать дверь.

— Отставить!

Ломанувшиеся было внутрь с радостным гомоном товарищи из органов замерли на пороге. Задние снесли первых и у ног Алексея образовалась настоящая куча-мала.

Группа захвата состояла из пары-тройки милиционеров и столько же штатских. Сразу стало ясно, что прибыли они точно не по душу комбрига Турчина.

— К… к-как же… а где…

— Отставить, — спокойно повторил Лекса и за руку вздернул на ноги усача в косоворотке. — Представьтесь, товарищи.

— Товарищ Турчин!!! — усач вытянулся. — Лешенко Нил Палыч, уполномоченный Московского отдела…

— А ваши документики? — подозрительно процедил еще с пола совсем юный пацан в тюбетейке.

— Отставить! — гаркнул Лешенко, наградив пацана пинком. — Это же товарищ Турчин, герой Туркестана и Китая, четырежды орденоносец!

— О, еее… — Пацан тоже вскочил и сдернул с со стриженной башки шапочку. — Простите, товарищ Турчин!!! Не признал…

Лешка четким движением предъявил старшему документы, после чего спрятал их в карман.

— Все правильно, контроль есть контроль. По какому поводу здесь товарищи?

— Да Стеньку Косого с дружками и евоной марухой ловим с оказией, давеча кассу кооптреста взяли, сволота… — Лешенко с досадой отмахнул рукой. — Да видать промашка с наводкой вышла. А вы как здесь, товарищ Турчин? Пишут, что проклятая китайшина вас в узилише ранетого держат?

— Меня никто не удержит, — спокойно ответил Алексей и снизив голос, добавил. — Так надо, товарищи. Можете доложить по инстанции, но только утром. А мы продолжим выполнять свое задание.

— Так точно!

Вопрос с милицией исчерпался, теперь предстояло решить, как добраться в штаб.

Стремительно светлело, поэтому, после недолгого совета было решено пройтись пешком, благо идти было сравнительно недалеко, а по городу, судя по всему, общей ориентировки на Турчина еще не существовало.

Встреча с семьей придала Лешке сил, оттого он первые несколько сот метров прохромал вполне бодро.

Город уже проснулся, ломовые телеги развозили мусор, дворники мели улицы, куда-то спешили ранние прохожие и везде, куда падал взгляд, уже висели или их вешали транспаранты и плакаты. И на этих плакатах уж очень подозрительно часто мелькал товарищ Троцкий или его цитаты. А еще больше настораживало Алексея, что на людных местах ладили трибуны — судя по всему, на сегодня планировалось массовые митинги. Это беспокоило сильно. Троцкисты могли воспользоваться ситуацией и зажечь массы. Опять же, этот чертов съезд военнослужащих. Учитывая количество сторонников Троцкого в армии, все могло закончится большой кровью. Оставалось надеяться, что еще не поздно предпринять меры.

— Истина вспыхивает не только из столкновения мнений, но также из внутренних противоречий лжи… — прочитал он вслух плакат и поинтересовался у Гули. — А как вы все вместе собрались-то? А Надежда, как к вам затесалась?

— Дома мы все были. Яшка-то с нами фактически живет… — Гуля чмокнула мужа в скулу. — Надя, получается, его приемная мать. И любит его. Вот оттого часто у нас и бывает. Ее муж не против, даже сам ей говорит, чтобы шла сама ко мне учиться, как быть женой. А Фая с Риной и Семушкой зашли навестить. А Владимир Владимирович прислал свою знакомую. Вот мы все через