АльтерНатива - Квинтус Номен
— Вот я как раз спрошу: а как тут в мастерской можно вот такой ригель для замка сделать?
— Латунный?
— Желательно стальной, и сталь покрепче мне нужна, вроде оружейной.
— Да, Федька, учиться тебе нужно куда как усерднее. В оружии-то стали очень разные используются, для разных деталей разные, а ежели ты замок хочешь выделать прочный, то тут уже совсем иные стали потребны. Ну-ка, покажи, что ты тут еще делать надумал? А я подумаю потом, где для твоей затеи металл самый подходящий найти…
Про замок я с Макаром Савальевичем все вопросы в субботу обсудил, а в воскресенье с утра мы с отцом пошли, как и почти всегда, в церковь. И Федькина «половинка сознания» посещение церкви рассматривала как дело совершенно житейской, вроде посещения бани по субботам, а «моя» — как мероприятие нудное, но необходимое: я уже знал, что церковные служители особо присматривают за теми, кто учится в гимназиях и реальных училищах и руководству учебных заведений о пропусках воскресных заутренних учителям закона божьего все же периодически докладывают. Но именно для меня важнее было другое: Макар Савельевич и сам был человеком весьма религиозным, и за учениками своими по этой части следил, а так как мы в одну с ним церковь ходили, то тут сакчануть означало получить определенные неприятности в мастерской. Впрочем, мастер он был все же «с пониманием», и когда я заутренние пропускал из-за встреч с теми же студентами ИМТУ, он «оргвыводов» все же не делал. Но постоянно его «провоцировать» в мои планы точно не входило, так что я… терпел. А вот когда мы домой возвращались…
В это воскресенье ко мне в гости пожаловал, как и обещал, господин Салтыков, и мы с ним «плотно общались» часов до семи вечера. Ему очень хотелось разобраться в том, как это я «враки» в его тесте определил: оказывается, он специально «побольше врак» в ответах своих проставил, а я их почти все и вычислил. То есть я вообще все вычислил, все, которые он умышленно сделал — а вот еще с двумя вопросами вопросы возникли уже у него самого. И я ему несколько часов подряд рассказывал, как в тесте составляются вопросы таким образом, чтобы вранье так быстро и просто отлавливалось.
На самом деле система теста была простой: фактически каждый (вообще каждый) вопрос задавался испытуемому по несколько раз, просто в замаскированной форме у человека по сути одно и то же спрашивалось. Ну а дальше-то все просто было: если в вопросе, на который человек «не мог ответить враньем», ответ противоречил другим «почти таким же», то место, где человек, скажем, слукавил, вычислялось «по мажоритарной системе».
Но я особо в детали углубляться в своем рассказе не стал, просто описал общую структуру «косвенных вопросов», а когда Василий Михайлович поинтересовался, что еще о нем я вызнал, проведя этот тест, я ответил, что «у меня времени едва хватило только чтобы враки посчитать». На самом деле на полный анализ результатов теста у меня действительно не было, но все же кое-что о товарище я предварительно «посчитал» — собственно, потому и то, что рассказал, решил ему «доверить». Он, как я понял, в массы ценное знание точно не понесет, а вот то, что он «склонен доверять сторонней информации, лежащей вне сферы его профессиональных интересов», мне тут было даже на руку. И мы в конце концов пришли к удовлетворяющему нас обоих решению: он согласился набрать «гимназисток румяных» (очень ему такое определение понравилось) в будущий отдел кадров завода, я пообещал их обучить «предварительному анализу» получаемых от работяг опросников и самостоятельно (и за деньги, хотя и не особо большие) финальную их обработку провести.
Причем мы договорились, что проделаем все это «очень быстро»: господин Салтыков вообще ко мне очень довольным пришел и, когда я задал вопрос «почему у вас такая морда довольная», точнее, вежливо поинтересовался, насколько хорошо дела идут, он сказал, что «офени принесли выручку с рождественских ярмарок и теперь денег на достройку завода точно хватит». Не сразу хватит, но после ярмарок на Масленицу уже точно хватит. Правда, суммы, им названные, оказались скромнее, чем я ожидал — но, судя по всему, братья Салтыковы все же «бизнес чувствовали»: они офеням бусы отдавали по четвертному всего, желая максимум прибыли набрать, резко расширив «целевую аудиторию покупателей дешевой бижутерии» и вроде бы с этим не промахнулись: бусы они все, что сделать успели, распродали.
Собственно, на этом мы в воскресенье и расстались, и я героически продолжил учиться в реальном. И до меня стало потихоньку доходить, почему во многих ранее прочитанных постах и статейках постоянно говорилось, что «дореволюционные инженеры были лучше советских». Понятно, что лучше они не были, хотя бы потому, что знали меньше, так как многие известные в советское время вещи пока еще не изобрели и не открыли. И знания у них были, безусловно, менее глубокими — но вот «в ширину» они были, конечно, заметно большими. По той же математике нас во втором полугодии в четвертом, между прочим, классе обучали тому, что в моей прежней школе вроде бы уже в одиннадцатом давали. А я, как ни крути, забыть из школьной программы успел уже очень много, так что теперь приходилось стараться изо всех сил. Хотя бы ради того, чтобы репутацию «молодого, да раннего» хоть как-то сохранить.
А репутация (особенно среди учителей) — это было исключительно важно, ведь если она была хорошей, то можно было рассчитывать и на определенные послабления. Не в том плане, что отметки, допустим, мне бы завышали, а в доступности «источников знаний»: я, например, получил право (обычно предоставляемое ученикам уже шестого класса) в библиотеке заказывать книги, которых там вообще не было. Потому что в Москве по крайней мере гимназии и училища имели право (которым довольно активно пользовались) брать книги в библиотеках публичных и общественных. Разница была в том, что «публичные» были платными, но учебным заведениям для того, чтобы из них книги брать, даже какие-то деньги выделялись. Небольшие, но конкретно в Первом реальном фонд на книги из публичных библиотек активно пополняли меценаты (главным образом из выпускников этого училища). Правда, на дом книги, полученные из других библиотек, не выдавались, но мне хватало и того, что из училища после окончание уроков народ все же не выгоняли и можно было просто в классе посидеть рядом с комнатой местной библиотеки, в котором «обустраивался читальный зал». Недолго, удовольствие ограничивалось двумя часами после окончания