Меченый. Том 9. Затишье перед бурей - Андрей Николаевич Савинков
— Вот! То есть идея взять паузу и подождать хотя бы до ноября не такая уж плохая…
А ещё в Политбюро не было представителей «силового блока». Вернее, тут присутствовал Примаков как глава СВР и Астафьев как глава МВД. А вот ни ребят из «конторы», ни армейцев сейчас здесь просто не было, для них специально был выдуман Совбез, где можно участвовать в решении оперативных вопросов и при этом меньше влиять на общую политику государства.
Забавно, что всего пять лет назад Совбез создавался, чтобы оттянуть часть веса у Политбюро, а теперь фактически я потихоньку инициировал обратный процесс. Зачем? А чтобы не расслаблялись партийцы, чтобы усложнить или, вернее, сделать невозможной ситуацию, когда все они скопом договорятся против меня.
Или вот армейцев взять. Их влияние на СССР всю дорогу было достаточно велико. Хотя считается, что армия со времён сталинских чисток 1937 года в Союзе стала политически импотентной, на самом деле это не совсем так. Армейское лобби было очень велико в промышленности, например, его считай сорок лет — с 1941 по 1984 — в правительстве представлял Устинов. Он вроде бы даже военным не был, а поди попробуй у него «кусок мяса из пасти вырывать» — затопчет. Уверенности, например, что, будь жив Устинов, у меня получилось бы провести военную реформу с сокращением вооружённых сил и уменьшением военного производства едва ли не вполовину, у меня не имелось ни на грош.
— Хорошо, тогда давайте ещё раз пройдёмся по всем «за» и «против»…
Поводом для созыва внеочередного заседания Политбюро стал турецкий кризис. К середине 1992 года он достиг своего логичного апогея, впрочем, наверное, стоит рассказывать по порядку.
Весь 1991 год прошёл в попытках американцев стабилизировать ситуацию. Ставку Вашингтон вынужденно делал на правительство Эрдала Иненю, потому что армейцы слишком сильно запачкались ранее и были токсичны во всех смыслах. Впрочем, выбор тут был плохой со всех сторон: либо правительство без силы, либо сила без правительства. Видимо, американцы решили, что силу они и сами смогут предоставить и легитимность важнее.
При этом полноценно вводить войска на территорию Турции администрация Дукакиса не хотела, опасаясь — вполне резонно, — что это выльется в тяжёлую затяжную операцию, которая будет стоить много денег и жизней американских солдат. Уж будьте покойны, мы бы не упустили возможности залить полуостров оружием под самую пробку, так чтобы по калашу там было даже у каждого новорожденного. И никакое окончание холодной войны тут бы нам не помешало, и в Белом доме это прекрасно понимали.
Одновременно со ставкой на стамбульское правительство — которое на самом деле было скорее «полустамбульским», потому что даже город на проливах контролировало не полностью — американцы активно пытались расколоть единый фронт военных, вычленив из них «умеренных», чтобы потом «поженить» их с кемалистами и наконец создать некое общее правительство, способное навести порядок. И надо признать, у янки даже получилось… Почти.
Что там пошло не так, мы выяснить не смогли, да и не особо пытались: есть подозрение, что торчат там уши британцев, чьи позиции в Малой Азии были традиционно сильны ещё с XIX века, однако мирного переворота в Анкаре не получилось. Ходили потом слухи, документально не подтверждённые, в таких делах вообще с доказательствами обычно сложно, что Лондон надавил на Озала, которому вроде уже гарантировали личную неприкосновенность, какими-то старыми бумагами. Что там вроде как имелись подписи бывшего президента Турции под приказами о внесудебной ликвидации курдов и терроре мирных жителей и других гадостях.
Насколько это правдоподобно, сказать сложно, но тут, как водится, нужно искать «кому выгодно», а Лондону дестабилизация в регионе с возможным столкновением Москвы и Вашингтона выгодна в первую очередь, ведь дружба между великими государствами мгновенно закрывает для Лондона все его любимые обходно-дипломатические, построенные на личных связях, подкупе и компромате лазейки. Короче говоря: умному достаточно.
Вместо мирного переворота в Анкаре сентябрь 1991 года стал месяцем, когда на полуострове всё окончательно пошло в разнос. Переворот сам по себе провалился, лидера «умеренных военных» Догана Гюреша — он после убийства Кенана Эврена занимал пост главы генштаба — арестовали и очень быстро расстреляли без всякого суда или сохранения минимальных процедур. На земле это вылилось в раскол и начало боев уже внутри армейской фракции.
Причём бои там в моменте были настолько серьёзные, что применялись даже танки и авиация, во всяком случае Эскишехир, ставший временной столицей отколовшейся фракции «умеренных военных», от авианалётов в моменте пострадал очень сильно. Дошло до того, что в ООН обсуждалось возможное введение бесполётной зоны над Турцией, однако в итоге это, как водится, ни к чему не привело.
А ведь были ещё исламисты, традиционно сильные в турецкой деревне. Когда говорят, что правительство контролирует Стамбул, а военные — Анкару, речь идёт в первую очередь о городах; деревня при этом стремительно радикализируется и превращается в такой себе враждебный всем группировкам пояс, что опять же не облегчает возможности по наведению порядка.
К концу 1991 года из Турции начали бежать люди. Иногда мирно, иногда сбиваясь в банды. Вариантов, куда бежать с полуострова, не так уж много, и ни один из них нас не устраивал. Это либо СССР, либо союзные нам Сирия и Болгария, либо нейтральная и дружественная нам Греция, чью безопасность мы, кстати, ещё и гарантировали после революции 1988 года, что опять же делало это именно нашей головной болью. Нет, был ещё юго-восточный маршрут в сторону Ирана через территории курдов, но туда ни один турок в этот момент попасть бы не захотел, потому что почуявшие силу курды начали активно сводить давние счёты со своими угнетателями, и, честно говоря, всё это выглядело максимально неприглядно с любой точки зрения.
Многие бежали на не столь уж далёкий турецкий Кипр, расшатывая и так не слишком стабильную обстановку на острове и фактически хороня уже почти обретший форму процесс объединения острова в единую федерацию. При этом нужно понимать, что Республика Северного Кипра была совершенно клиентским по отношению к Анкаре формированием и без поддержки с континента дела