Мельница 4 - Михаил Васильевич Шелест

Я с моим вторым даном шел в третьей группе. У Яхары на этот момент был седьмой дан, у Ёсихару — пятый, у Тосихиро Мори — тоже седьмой.

Можно было два дня погулять по японскому городу, но что я в нём не видел? Я сидел в душном зале и смотрел «настоящее» каратэ. Смотрел и охреневал от его качества. Кривые стойки, косые удары и блоки, даже у коричневых поясов. Тоже самое увидел и во второй день соревнований, когда на арену вышли мастера. Не то каратэ было сейчас. Сильно отличалось от каратэ второго тысячелетия. Слишком много «лжемастеров» понаоткрывало школ. Шотокан каратэ переживало кризис. Хм.

— И дальше будет переживать, — думал я, выходя на спарринг против сорокадвухленего Кэйносукэ Эноэда, владеющего пятым даном.

Шансов я ему не дал. Сделал уклон в правую сторону, уходя от его «ой цуки», одновременно с атакой левым предплечьем в грудь. Ласточкино крыло, да! Поймал соперника на подшаге, ударом руки опрокинул его на спину и «добил», имитируя удар правой пяткой рядом с головой. Двадцать секунд.

Перечислять всех соперников и те приёмы, которые были мной применены для победы — утомительно, но уже во время третьей схватки соперник вёл себя со мной очень осторожно. Я принципиально продолжал демонстрировать тайсабаки, пытаясь нанести контратаку, но при той скорости которую избрал для начала, не успевал. Норихико Иида, тоже довольно возрастной соперник, вызывал у меня восхищение. Он крутил передо мой руками, словно гипнотизируя и тоже уклонялся в стороны, пытаясь контратаковать мои контратаки.

В конце концов я чуть ускорился и достал его на своём отходе уширо маваси левой ногой в голову. Чтобы не мучился.

Просто, я увидел, что бить ногами в голову можно. Пятка попала мэтру в челюсть и отправила в нокаут.

В системе подсчета балов я ничего не понимал, но и не пытался. Японцы крутили-рядили, подсовывали мне то одного соперника, то другого. У них тут, как нам попытались объяснить, учитывались какие-то прошлые победы, внутренние рейтинги. Пэтому со мнй бились, даже те, кто проиграл ранее. Вышел даже совсем старенький по сравнению со мной Хидэтака Нисияма, который до этого сидел в жюри. Проездом из Лос Анжелеса, хе-хе… Пролётом. Хороший мастер, но старый. С тайсабаки плохо знаком. Видимо, поэтому и вышел, проверить, что это за зверь.

По принципу будо поддаваться или жалеть я никого не стал. А поэтому, не смотря на жёсткость и грязноватую технику Яхары, он у меня лёг следующим, а Ёсихара с Тосихиро вслед за ним.

Потом все, кто хотел «откатали» свои ката. И здесь мне пришлось уступить первое место Микио Яхаре. Всё-таки его техника оказалась лучше моей. Когда соревнования закончились и пришло время награждений оба моих сэнсэя: Ашихара и Сато, сидели с непроницаемыми лицами и даже не отреагировали на вручение мне медали и диплома. Только когда я подошёл к Ашихара сэнсэю и сделал поклон, он тоже поклонился мне и вручил мне сертификат на третий дан стиля Ашихара каратэ. Поклонился я и Сато сэнсэю, а тот, к моему удивлению, тоже не отстал от Ашихары, вручив сертификат на третий дан стиля Сито-рю. А потом взял за руку и отвёл к сидящему среди судей старичку.

— Вот, Ивата сэнсэй, это и есть тот Миса, что сделал правильный переворот в Московском каратэдо.

Ивата Мандзо встал со стула и поклонился. Сделал поклон и я.

И всё. На этом соревнования закончились и мы в тот же вечер вернулись в Токио.

* * *

Георгий Григорьевич сам по себе был не особо эмоционален. Переводчику моё чемпионство было пофигу. Главное, что пока всё шло гладко. А вот Ирина Владимировна была опасно задумчива. Нет, они все, конечно же, поздравили меня, но как-то сразу замолчали и задумались. Кроме переводчика, хе-хе… Тот, точно думал не обо мне.

— Ну, ты и выдал, Миша,- наконец-то выдала Ирина Юрьевна. — И куда теперь тебя прятать от общественности? Ведь то, что ты сотворил, это, Миша, бомба. Теперь весь мир взорвётся заголовками газет. Я даже вижу одну перед глазами: «СССР скрывало тайное оружие массового поражения!»

— Или другое, — улыбнулся я. — Пришёл, увидел, победил.

Ирина Юрьевна покрутила головой и поморщилась.

— Это наши на такое только и горазды. Кстати, возьму у тебя в долг. Сама так статью обзову. Подаришь идею?

— Да, пожалуйста, — ещё шире улыбнулся я и сказал. — Максимум две недели шума и пыли, а потом тишина. И то. Если сверху команда поступит.

— С нашего верху? — удивилась Ирина.

— С ихнего парткома.

— А какой у них партком? — насторожился «переводчик».

— Вольно, майор, — сказал я. — Думаете у них парткомов нет? В каждой масонской ложе свой партком. И-и-и… Бильдербергский клуб не партком разве?

Переводчик ещё сильнее напрягся.

— Ты откуда знаешь? — спросил он.

— Да, расслабься, Сергей, — махнула на него рукой Ирина. — А ты тоже… Метёшь, как помелом. Нашли, где…

Лимузин продолжил катить по идеально гладким японским дорогам, а мы притихли. Только переводчик продолжал на меня «дуться» и коситься. А я думал, что всё это суета сует. Однако… Заявка от СССР сделана! И на следующие соревнования. Нас позовут уже скоро. Сами позовут. Ассоциаций каратэ по миру много расплодилось. Теперь можно и в Европу поехать.

У Сато сэнсэя много хороших учеников. Он давно тренирует. Это его Штурмин в моём прошлом-будущем прижал. Да и сейчас тоже начал. Но не получилось. Ведь «тогда» первыми в спорткомитет обратились «сатовцы». Но наши функционеры подумали, что давать японцу продвинуть своё каратэ нельзя. Вот и организовали «коллективную жалобу» от Штурмина. А тут Штурмина, даже не опередил, а передавил я. Административный ресурс у меня был покруче. И Сато сэнсэй это чётко почувствовал. Почему и поклонился мне, оказав честь прилюдно, и представил своему сэнсэю. Что тоже весьма лестно и почётно для меня. И что важнее — полезно для СССР.

* * *

— Японские вечерние газеты вышли с огромными заголовками, и такие, как: «Русский годзин победил японцев в шотокан каратэ», «Москва-Токио 1−0» — это самые безобидные, сказал Рёкити Минобэ, встретив нас возле своего дома, куда нас привезла его машина.

— Про шотокан-каратэ, это — точно Масутацу Ояма организовал, — усмехнувшись, сказал я.

— Ты знаешь о конфликте киокушин каратэдо и шотокан каратэдо? — удивлённо спросил губернатор.

— Я немного читаю по-японски, а