Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik

Он помолчал и добавил:

— Хоть и из столицы.

Я рассмеялся и домовой сразу нахмурился:

— Что не так?

— Никифор, вы только что признали столичных людей приличными.

— Я сказал — может быть.

— Нет. Вы сказали совершенно определённо. Я запомнил.

— Зря. Лучше бы полезное запоминали, — буркнул домовой. — Например, где у вас носки лежат.

— Я знаю, где у меня носки.

Никифор выразительно посмотрел на меня.

— Иногда. И вообще, Анна Павловна женщина воспитанная. Если и слышала, то виду не подала. Роман Победович тоже молчит.

— Никифор… Может быть, эти мыши большие? — осторожно предположил я. — Ну, размером с собаку например?

Никифор снова взглянул на меня, как на скудоумного:

— Да нормальные там мыши! — осторожно ответил он. — Обычные. Вы, княже, не перегрелись часом? Серые, маленькие, наглые…

— Глаза нормальные?

Никифор прищурился.

— А какие у них ещё глаза должны быть?

— Просто уточняю.

— Лучше не надо. А то знаю я вас. Сейчас начнёте думать. Потом Морозова позовёте. Потом он людей притащит. Потом полдома разберут.

Я хотел возразить, но промолчал. Звучало действительно весьма правдоподобно.

— А какие ещё должны быть мыши? — вдруг уточнил Никифор.

Я только вздохнул, решив, что рассказывать домовому о лисьей тропе возле колодца сейчас совершенно ни к чему. Еще не хватало, чтобы он вдобавок к мышам начал охранять Веру Романовну от лесных зверей. Зная Никифора, к утру возле колодца появился бы забор, сторожевой пост и табличка, запрещающая лисам приближаться к княжескому дому без предварительного согласования с хозяином.

— Так вы Веру Романовну ищете? — спросил домовой, возвращаясь к прежней теме.

Я кивнул:

— Да.

— Была недавно на кухне, — бросил домовой и я сразу подобрался.

— Давно?

— Минут десять назад. Чай пила.

— Куда пошла?

— Не докладывала. В сад, может. Или к вам в кабинет. Очень уж много она работает, — он вздохнул и покачал головой. — Загонит она себя так. Вы уж ее поменьше работой нагружайте.

— Хорошо, — кивнул я. Сунул руку в карман и нащупал платок. И уже собрался идти, когда домовой вдруг окликнул:

— Княже.

Я обернулся.

Никифор немного помялся, а потом виновато протянул:

— Вы только про мышей никому. Особенно Морозову.

— А ему почему?

Никифор скривился.

— Начнет советы давать. А потом предложит подпол огнем обработать.

— Это действительно похоже на него, — согласился я.

Домовой удовлетворенно кивнул.

— Поэтому молчите. Иволгину тем более ни слова.

— А ему почему? — не понял я.

Домовой посмотрел на меня с искренним возмущением.

— Смеяться будет. У них в лесу мышей полно. Для него это не беда, а хозяйство.

Я снова не удержался от улыбки.

— Договорились. Никому.

Домовой облегчённо выдохнул. развернулся, разом потеряв ко мне всяческий интерес, и захлопнул дверь кладовой прямо перед моим носом.

Я постоял ещё немного, прислушиваясь. Изнутри донеслось приглушённое:

— Ишь, слух какой прорезался.

Потом заскрипело дерево и что-то тихо щёлкнуло. Несколько секунд стояла тишина, а потом, Никифор торжествующе прошептал:

— Попалась!

Послышался быстрый шорох и стук.

— Ах ты зараза… Стой!

По полу что-то пронеслось, а следом, послышались негромкие, но очень выразительные ругательства Никифора.

Я прикрыл рот рукой, стараясь не рассмеяться вслух. Дверь кладовой резко распахнулась и домовой высунулся в коридор.

— Вы ещё тут? — насупив брови, строго спросил он.

— Уже ухожу, — поспешно произнес я и направился по своим делам. А за спиной снова захлопнулась дверь кладовой.

— Под стеллаж полезла, зараза… — донеслось изнутри. — Я тебе покажу сыр воровать.

Я пошёл дальше.

Коридор заливал мягкий солнечный свет. Сквозь открытое окно слышалось, как где-то в саду лаял Аргумент. Странным образом после этого разговора на душе действительно стало легче. Дом оставался домом.Никифор воевал с мышами, воспринимая их появление почти как личное оскорбление. Дроздов помогал ему сохранять хозяйственную честь и за это получал пироги, а Марина наверняка снова пыталась убедить Иволгина, что раненый леший должен соблюдать режим, а не вставать каждый раз, когда ему становится скучно.

Я медленно прошёл мимо гостиной. На столике оставалась чашка из-под чая, рядом лежала раскрытая книга. Я машинально перевернул чашку на блюдце. Остановился у окна, из которого открывался вид на сад. Возле дальних яблонь мелькнула светлая ткань, и сердце почему-то тут же ударило чуть сильнее. Но через несколько секунд из-за дерева вышла Марина с небольшой миской в руках. Я усмехнулся. И перед тем, как продолжать поиски, решил заглянуть на кухню. Не потому, что рассчитывал обнаружить там Веру Романовну, просто запах выпечки окончательно победил остатки моей выдержки. И я направился в сторону, откуда доносился запах.

Кухня встретила меня теплом, а на столе остывал большой пирог с яблоками, а рядом лежала накрытая полотенцем корзинка с маленькими булочками. Солнечный свет падал через окно и ложился на деревянную столешницу золотистым прямоугольником.

Я подошёл ближе, поднял полотенце, и протянул было руку, но был остановлен строгим:

— Даже не думайте.

Голос Никифора заставил меня вздрогнуть, и я обернулся. Домовой стоял в дверях.

В руках у него была та самая дощечка, которая была пустой. На лице старика же было выражение человека, который только что потерпел тактическое поражение, но войну продолжает.

— Я ничего не делал, — быстро ответил я и медленно убрал руку.

Никифор поставил дощечку на край стола.

— До обеда ещё далеко, — строго произнес он. — Аппетит