Киноманьяк 2 - Наиль Эдуардович Выборнов

Мне бы очень хотелось попросить режиссера перестать снимать и отложить камеру, чтобы я мог спокойно насладиться музыкой и пением Розы, но я не смел прервать ни съемки, ни свою рабочую смену.

Когда группа закончила свое выступление, сорвав заслуженные аплодисменты, концертная программа этого вечера официально завершилась.Мы проводили «Слипстрим» до их новой машины — теперь всех развозил Марк на подержанном «Субурбане» компании Дженерал Моторс. Как я понял по причудливому дизайну, это была машина родом из шестидесятых.

Я вновь обнял Розу, мы пожелали друг другу спокойной ночи, она села в машину, и вскоре их гигантский автомобиль исчез в ночи.

Конец смены не заставил себя ждать: после «Слипстрима» многие посетители пошли на выход, и уже через полчаса бар опустел. А это означало, что Салли наконец-то освободилась. Мы досняли сцену флирта: она вышла из-за стойки, мы вместе спустились вниз и подошли к ее машине — она ездила на зеленом «Жуке».

Когда я сел в машину, Мартин постучал по стеклу. Я приоткрыл дверь.

— Это все херня. Это не работает, — нервно проговорил он.

— Что? Почему?

— У вас была химия в баре, а в этих сценах ничего не чувствуется. Все прошло слишком буднично. Быстро.

— И что делать?

— Вам надо целоваться.

От этих слов Салли оживилась. Она тут же выпрыгнула наружу, захлопнула дверь и подбежала к Мартину.

— Ты уверен? — вдруг спросил Кристофер. — Как-то это неправильно. Они же даже не вместе.

— Крис, это игра. Это кино. Целуются не Джош и Салли, целуются их персонажи. Понимаешь?

— Звучит не очень убедительно…

Я вышел из машины, и та качнулась. Взглянул на стекла — они покрылись конденсатом. Капли блестели в свете ночных огней. Позади нас от охлажденного за ночь асфальта поднималась дымка. Посмотрел на Салли и вспомнил, как мы целовались раньше. Дальше поцелуев наши отношения не ушли, но могли бы. Салли, похоже, по-прежнему искала способ затащить меня в кровать.

— Еще раз, ты и правда в этом уверен? — спросил я. — Как это должно быть на твой взгляд?

— Ты — пораженный горем ветеран, у тебя умерла жена. Ты должен немного расслабиться, снять стресс, получив женское внимание, — он активно жестикулировал. — Это придаст твоему образу глубину, усложнит фильм, создаст дополнительную гамму эмоций, запутает зрителя… Короче, это будет круто.

Я посмотрел на Салли, на ее высокие и острые шипы, собранные из волос. Вспомнил Нэнси и Розу. Погрузился в свои чувства, пытаясь представить, как ощущал бы себя, если бы надел армейскую куртку. Это помогло мне вжиться в свой образ.

И благодаря этому я понял: нет, что-то тут не сходится.

— Нет… — неуверенно начал я. — Это не в образе моего героя.

— Но… — вставил Мартин, но я тут же перебил его.

— Но ты прав, — я кивнул. — Это нужно сделать. Но нам нельзя уводить зрителя от истории мести. Если мой персонаж будет сосаться с первой встречной, то это обесценит всю трагедию, понимаешь? Он, получается, не скорбит совсем.

— Но целоваться все равно надо, ты сказал? — уточнил Мартин.

— Да, давай сделаем это. Герой вынужден пойти на такую сделку с этой девушкой, — я качнул головой в сторону Салли, — чтобы получить информацию и выйти на след убийцы. Я попробую изобразить отрешенность.

— Я понял. Сниму тебя с ее спины. Но можно еще и по моей идее снять второй поцелуй, а потом мы проявим пленку и посмотрим, как лучше. Согласен?

Не успел я открыть рот, как Салли заслонила его своей ладонью.

— Он согласен! Поехали, сладкий.

Первый вариант сцены мы сняли далеко не с первого дубля. Салли выходила из образа, и мне приходилось встряхивать ее, чтобы она отлипла от моих губ и языка. В какой-то момент я смирился, и мы сняли сцену так, как она получалась. Сначала Мартин заснял, как мы сближаемся и целуемся, затем — довольное лицо Салли с прикрытыми глазами, а потом — мое. Встав со спины девушки, он направил камеру на мою физиономию. Я целовал Салли, но при этом пытался показать, что моему герою это не нравится, выражение лица оставалось холодным, отрешенным, лишенным эмоций. Я думал о Сиде, том моменте, когда я ломал ему руку, вспоминал день, когда очнулся в грязной ванной — в общем, представлял самые неприятные моменты новой жизни, чтобы не поддаться страсти и сохранить лицо.

Затем мы повторили сцену, но уже с более приятными эмоциями. Я прижал Салли к себе, и она даже издала звук, напоминающий что-то типа мурлыканья. Когда мы закончили, я еле держал себя в руках.

— Точно не поедешь ко мне? — спросила она, словно рядом не было ни Криса, ни Мартина. Мне очень хотелось согласиться.

— Салли, это просто фильм, — сказал я, пересилив себя.

— То есть тебе не понравилось?

— Любой ответ будет неправильным.

— Просто скажи честно…

— Доброй ночи, Салли, — я улыбнулся ей. — Увидимся завтра на смене.

— Эх… Ты меня завел, а теперь кидаешь. Может, хотя бы твой друг со мной поедет? Он такой лапочка, смотри, — Салли обернулась и, вытянув руки, сжала шеки Кристофера, отчего его губы надулись. Он озадаченно посмотрел на нее, потом на меня. — Поедешь? Я же вижу, как ты на меня смотришь. Развлечемся немного. Джош не обидится, правда же?

— Я… пожалуй, откажусь… — неуверенно ответил Кристофер и сглотнул ком слюней.

— М-да… — недовольно протянула Салли и отпустила его. — Очень жаль. Ладно, мальчики. Пока.

Я посмотрел на Мартина, он посмотрел на меня. Я прочел полное равнодушие на его лице. Кристофер же был в полном смятении, его уши покраснели, и он смотрел в свое отражение в луже под ногами.

После недавних съемок Мартин снова куда-то пропал и несколько дней не выходил на связь. Я приходил к нему домой, но он не открывал, трубку режиссер тоже не поднимал. В пятницу я в очередной раз позвонил ему, когда в самом разгаре шла смена в клубе, и он наконец-то удосужился ответить.

— Что, кто это? — нервно спросил он.

— Это Джош! Ты куда пропал? Что с фильмом? И говори громче,