Миротворец - Андрей Алексеевич Панченко
Орлова оттащили вдвоём. Он был тяжёлым и совершенно не помогал. Снаряжение цеплялось за землю. Голова неудобно откидывалась, и Гриша всё время пытался её придержать. За укрытием я проверил пульс. Потом ещё раз. Гриша смотрел на мои руки. Я покачал головой. Некоторое время он молчал, потом отвернулся и с силой ударил кулаком в землю.
Я накрыл лицо Орлова капюшоном и вдруг ясно представил коридор в доме. Женщину, которую он не смог ударить. Оператора с камерой. Старика, оравшего о преступлении, пока за стенами просыпались вооружённые люди. Я стиснул зубы. Это была моя вина. Надо было приказать пристрелить всех четверых. Ну или, если исправить ничего нельзя, бросить гранату в дом перед отходом. То, что сейчас происходило, случилось из-за этих четверых предателей… Мысль пришла легко, без всякого внутреннего спора. От этого я разозлился ещё сильнее. Орлов лежал рядом, а те остались в доме и, если придут в себя, будут рассказывать, как спасали людей от русских убийц. Я сжал оружие так, что заболели пальцы. Али тронул меня за плечо. Пора было уходить.
С разведчиками мы так и не сошлись. Слышали их работу, получали сообщения, прикрывали, когда они отходили. Иногда видели движение между деревьями, но лиц не различали.
Морозов управлял своей группой спокойно. Ни лишних вопросов, ни попыток выяснять отношения по связи. Несколько раз его люди заставляли преследователей остановиться, затем отходили сами, а мы давали им время.
Орлова несли по очереди. Сначала Гриша никого к нему не подпускал. Потом я заставил его поменяться. Он хотел возразить, но посмотрел на меня и промолчал.
Разведчики сообщили о двух раненых. Один ещё мог идти, второго приходилось поддерживать. Белов тут же получил от меня сообщение и приготовился их встречать.
Противник не отставал. Но прежнего напора уже не было. Люди Исаева несколько раз пытались снова приблизиться и каждый раз попадали под огонь. После вмешательства разведчиков им пришлось платить за преследование гораздо дороже, чем они рассчитывали.
Мы тоже выдыхались. Каждый подъём давался тяжелее предыдущего. У Гриши дрожали руки. Али несколько раз прижимал ладонь к плечу, но на вопросы отвечал, что всё нормально. Я чувствовал тупую боль под рёбрами и старался не думать, насколько далеко ещё идти.
И всё же мы оторвались. Не на долго, но заставили преследователей остановиться. Связист передал экипажу изменившееся количество людей. Майор попросил подтвердить. Я подтвердил сам. Он ответил, что понял, и больше ничего не говорил.
У вертолёта мы наконец увидели разведчиков. Машина уже стояла, винты поднимали пыль и мелкий мусор. Белов с бортовым техником принимали раненого. Второй разведчик шёл, опираясь на товарища. Морозов появился из темноты последним. Постарел. Лицо стало жёстче, возле глаз залегли глубокие складки. Но двигался он всё так же, и посмотрел на меня точно так же, как когда-то. Мы молча обнялись, он сжал моё плечо, перевёл взгляд на Орлова. Я покачал головой. Больше объяснять не потребовалось.
Сначала погрузили раненых. Потом Орлова. Бойцы освобождали место, сдвигали имущество, помогали друг другу подняться. Пленные оставались возле борта под охраной. Провели ещё один контроль, сняв с их голов мешки и вытащив кляпы. Исаев смотрел на нас, переводя взгляд с одного на другого. До этого он, кажется, ещё надеялся, что его люди успеют.
В гарнитуре заговорил майор и новости у него были хуже некуда. Всех машина забрать не могла. На этой высоте, с таким количеством людей и оставшимся топливом запас мощности закончился. Вертолёт был готов увезти нашу группу с задержанными. Шестеро разведчиков, двое из которых были ранены, в первоначальный расчёт не входили. Максимум машина могла поднять ещё четверых. Лишнее имущество уже сбросили. Бортовой техник посмотрел на меня и развёл руками. Внизу снова стреляли. Второго борта сейчас не было. Ждать его здесь мы не могли. Морозов наклонился ко мне.
— Серёга, моих забирай, я останусь. Ещё одного человека оставлю с собой, попробуем оттянуть их и уйти. Тебе своих возвращать надо, у тебя задача.
Я посмотрел на него, потом на пленных. Исаев понял. Заговорил сразу, быстро, почти без акцента. Предлагал деньги, обещал приказать своим прекратить огонь. Уверял, что всех можно спасти. Хасан поднял голову.
Я вытащил пистолет. Сделал два выстрела. Исаев завалился на бок. Хасан упал следом. Никто рядом не сказал ни слова. Я повернулся к Морозову.
— Грузи всех. Никого здесь не оставляем.
Он несколько мгновений смотрел на меня, потом взял ближайшего разведчика за плечо и подтолкнул к машине. Я поднялся последним. Тела захваченных нами террористов остались на земле.
В салоне было тесно. Белов работал над раненым. Его товарищ держал фонарь и подавал необходимое. Гриша сидел возле носилок Орлова. Али прислонился к борту, прикрыв глаза. Морозов устроился рядом со мной.
Мы некоторое время молчали. Разговаривать не хотелось, хотя вопросов накопилось на несколько часов. Первым заговорил он.
— У меня был приказ не обнаруживать себя и в бой не вступать. Так что проблемы будут у обоих. Ты за задержанных отвечать станешь, я — за то, что полез без разрешения.
Я посмотрел на него.
— Если бы не полез, не факт, что мы бы отделались одним убитым. Спасибо дружище…
Я осёкся, не зная, что ещё сказать. Морозов не весело усмехнулся, переведя взгляд на своих раненых.
— Потом поблагодаришь, когда моих врачи примут. Одного ваш доктор, похоже, действительно вытянул. Я уже думал, не довезём.
Я посмотрел в сторону медика. Раненый был жив. Орлов — нет. И пусть он таким жестоким образом расплатился за собственную ошибку, но жалко мне его было до слёз. К тому же меня всё время не покидала мысль, что я мог сам остаться внизу, пока забирали Исаева. Мог поставить к гостям другого. Мог сразу приказать обращаться с ними жёстко, без всяких объяснений. Орлов получил задачу и не справился. Но назначил его я.
На аэродроме нас ждали. Раненых передали врачам. Морозов ушёл вместе с ними, успев пожать мне руку. Его людей сразу увели в сторону — разбираться, принимать доклад, оформлять возвращение. Орлова вынесли последним. Пономаренко стоял рядом с Виктором Андреевичем. Увидев носилки, оба замолчали. Я снял шлем и доложил.
Исаев ликвидирован. Хасан тоже. Один погибший в моей группе. Двое раненых у разведчиков. Пономаренко спросил, когда именно погибли задержанные. Я ответил, ничего не скрывая. Лицо у него стало неподвижным.
— Значит, захват вы провели успешно, а потом самостоятельно приняли решение их уничтожить?
— После вмешательства разведчиков всех в вертолёт было не посадить.