Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

Дверь в предбанник скрипнула, и внутрь, задыхаясь от жаркого пара и обмахиваясь березовым веником как веером, ввалилась баронесса Доротея фон Менгден. Старая пенсионерка, сдавшая дела дочке, теперь целыми днями пропадала в императорских банях, леча свои старые лифляндские кости от радикулита за казенный счет.

— Ох, матушка-государыня… Благодать-то какая… — прокряхтела Доротея, плюхаясь на нижнюю лавку и плеская на себя из ушата. — Доктор Санчес правду писал — словно заново родилась! Никакая мигрень не берет!

— Вот видишь, Доротея, а ты всё на пенсию в деревню рвалась, овец пасти, — усмехнулась с верхней полки Маша. — В деревне у тебя бы банька по-черному была, с дымом в глаза, а тут — спа-курорт европейского уровня! Сиди, грейся, фирма угощает.

В этот момент в дверь предбанника трижды тактично постучали. Это был условный сигнал от охраны: пришел кто-то со срочным и совершенно секретным докладом.

Юлиана мгновенно соскочила с полки, поправила простыню и приоткрыла дверь. В щель просунулась рука капитана Вындомского, передавшая запечатанный сургучом пергамент.

— От вице-канцлера Бестужева-Рюмина, Ваше Величество, — доложила Юлиана, вскрывая пакет. — Экспресс-почта из Франкфурта и Саксен-Мейнингена.

— Ну-ка, что там наш нищий жених? — Маша свесилась с полки, забыв про липовый веник. — Не испугался русской невесты?

Юлиана быстро пробежала глазами немецкий текст, и её румяное от пара лицо расплылось в широкой, торжествующей улыбке.

— Полный успех коммерческой операции, Ваше Величество! — звонко объявила фрейлина. — Герцог Карл Фридрих Саксен-Мейнингенский подписал брачный контракт в той самой редакции, которую мы ему послали! Без единой правки!

— Даже торговаться за приданое не стал?! — изумилась Маша.

— Какое там торговаться! — рассмеялась Юлиана. — Посол пишет, что когда герцогу озвучили цифру «двадцать тысяч рублей золотом ежегодной субсидии», он заплакал от счастья, лично налил нашему курьеру кружку своего лучшего пива и поклялся на Библии, что Елизавета Петровна будет окружена в его лесах такой заботой и охраной, что мимо замка даже мышь незамеченной не проскочит! Он уже начал чинить крышу в своей резиденции и закупать дрова к зиме!

— Вот что значит вовремя предложить клиенту ликвидный финансовый продукт! — Маша довольно хлопнула ладонью по липовой доске, отчего по парной эхом разнеслось звонкое эхо. — Всё, вопрос с оппозицией закрыт окончательно!

Она слезла с полки, подошла к ушату с ледяной водой, настоянной на мяте, и с наслаждением вылила его себе на голову. От резкого контраста перехватило дыхание, по телу побежали мурашки бодрости.

— Юлька, пиши распоряжение Лёвенвольде! — командуя, Маша вытиралась пушистым полотенцем. — Готовить свадебный поезд для Елизаветы Петровны. Одеть её красиво, достойно — всё-таки дочь Петра Великого, не хух-хрых! Выдать ей с собой три кареты барахла, сервизы, запасы кофе и отправить в Тюрингию с почетным эскортом гвардейцев. И чтобы без всяких слез и истерик — мы её не в тюрьму сажаем, а замуж за владетельного европейского монарха выдаем! Всё по закону!

— Яволь! Сделаем в лучшем виде, тихо и торжественно! — кивнула Юлиана.

— А я пока пойду в бассейн окунусь, — Маша потянулась всем своим молодым, здоровым, распаренным телом. — Эх, хорошо! Крым дожимаем, жениха купили, в центральном офисе — тепло, чистота и липой пахнет! Вот это я понимаю — эффективный менеджмент! Торопецкие, поддайте еще кваску на каменку! Гуляет совет директоров!

ГЛАВА 49.КОРПОРАТИВНЫЙ БУНТ В СОВЕТЕ ДИРЕКТОРОВ И РОТАЦИЯ ЦЕННОГО АКТИВА

В разгар бархатного банного сезона, когда генеральный директор наслаждалась ароматом липовых веников и выводила показатели эффективности на рекордный уровень, в центральном офисе внезапно сработала пожарная тревога.

В Зимний дворец, взметая клубы петербургской грязи, влетела шестерка мыльных, загнанных лошадей. Из кареты вывалилась огромная фигура в запыленном, пропахшем порохом, дымом и полынью мундире.

Это возвращался канцлер, первый князь империи и (до недавнего времени) единоличный повелитель Южного филиала Бурхард Христофорович Миних.

Старый волкодав шел по паркету так, словно штурмовал бастионы Перекопа. Придворные шарахались от него в стороны: усы генералиссимуса стояли торчком от ярости, шпоры звенели как набат, а в руке он сжимал злополучный императорский указ, разделивший полномочия в армии.

Маша и Юлиана в этот момент сидели в Малой приемной и как раз утверждали смету на закупку немецкого пива в дорогу для Елизаветы Петровны. Двери распахнулись от удара могучего сапога, и Миних, забыв про всякий придворный политес, навис над директорским столом как грозовая туча.

— Матушка-государыня!! — заревел старый полководец, потрясая указом с такой силой, что на бумаге едва не треснула сургучная печать. — Меня отстранили от управления армией!! Доннер веттер!! Вся Европа смеется! Я, фельдмаршал, победитель турок, гроза Бахчисарая — и вдруг отодвинут в сторону ради какого-то тихого ирландца! Пётр Ласси теперь шлет реляции через мою голову?! Это бунт! Это измена в Военной коллегии!! Я требую отставки Ласси или моей собственной!

Маша даже не вздрогнула. В Люберцах на нее ровно с таким же громогласным ревом, криками про «измену» и стуком кулака по столу периодически налетали начальники транспортного цеха, когда их пытались лишить монополии на левые рейсы и приставить к ним независимого учетчика.

Генеральный директор спокойно отпила остывающий кофе, отложила перо, подняла на бушующего гиганта свой фирменный, ледяной кассирский взгляд и произнесла тихим, но тяжелым тоном, от которого у Миниха почему-то сразу запершило в горле:

— Уймись, упырь.

В приемной повисла абсолютная, звенящая тишина. Только Юлиана фон Менгден невозмутимо продолжала выводить цифры в ведомости, делая вид, что обращение «упырь» к первому канцлеру империи — это стандартная форма корпоративного этикета.

Миних от неожиданности подался назад, захлопал глазами и сдулся ровно наполовину.

— Но ведь — отстранили? — пролепетал он уже менее уверенно. — В указе черным по белому: оперативное командование передать Ласси…

— Бурхард Христофорович, ты читать умеешь или только шашками махать горазд? — Маша вздохнула с интонацией учительницы, объясняющей двоечнику таблицу умножения. — Не отстранили, а вывели в резерв как самый ценный актив!

— В… в резерв? Меня? — Миних растерянно потер подбородок.

— Именно тебя! — Маша встала, обошла стол и по-отечески (или, скорее, по-директорски) похлопала огромного фельдмаршала по локтю. — Ты на себя в зеркало смотрел? Ты же бренд нашей империи! Ты человек-легенда, гроза Европы! Чего там маяться в степях ногайских такому опытному мужу? Пыль глотать, сухари грызть да с вшивыми татарскими мурзами за колодцы торговаться? Это черновая, рутинная работа для исполнителей среднего звена. Вот пусть ирландец Ласси в грязи и ковыряется, логистику налаживает да обозы таскает. А у тебя, Бурхард, уровень стратегический! Ты мне нужен для представительской деятельности высшей категории!

Лесть, густо замешанная на железной