Абиссинец 1890. Том 10 - Сергей Насоновский
Вельский повернулся к дяде:
— Аркадий Игнатьевич, вы ведь на службе. Понимаете, чем это кончится? Бумаги нужно передать следствию. Я сам буду говорить с сенатором.
Он потянулся к ружью, но Унтербергер шагнул к дереву и загородил оружие.
— Остановитесь, Леонид Андреевич. Мы еще не закончили.
Вельский отступил. За ним оставался узкий проход между дядей и кустами; он оглянулся туда, вдруг круто повернул и рванул к мари, пытаясь обогнуть нас слева.
— К тропе! — крикнул я. — Там вода!
Он уже прыгнул через кочку. Под сапогом разошелся мох, Вельский взмахнул руками и провалился по пояс. Еще мгновение он стоял, хватаясь за осоку, потом грудью ударился о край и ушел глубже.
Я закинул винтовку за спину и подхватил длинную ветку. Унтербергер приблизился к провалу; под его сапогом выступила вода, и он отступил.
— Подайте руку! — Вельский тянулся к нему, срывая мокрую траву. — Павел Федорович!
Я уж хотел подать ветку. Земля меня держала, до его руки оставалось немного.
— Андрей, стоять, — приказал генерал.
Я посмотрел на дядю. Аркадий Игнатьевич встретил мой взгляд и медленно качнул головой.
— Сюда! — Вельский смотрел на ветку. — Андрей, дайте сюда!
Я опустил конец ветки в траву.
— Леонид Андреевич, вы так не переживайте. Орден вы все равно получите, и службу вашу в Петербурге по праву оценят. Но, к сожалению, вы героически спасали мою жизнь и погибли.
Вельский навалился грудью на край, но тот осел под ним. Он ушел лицом в воду, вынырнул, закашлялся.
— Павел Федорович, я все объясню! Выслушайте…
Слова оборвались. Он попытался зацепиться за осоку, вырвал ее с корнями и снова скрылся. Над водой на мгновение показалась рука, хлопнула ладонью по мокрому мху. Потом исчезла и она.
Я ждал, не покажется ли он еще. Вода колыхалась возле разорванного края, мокрые стебли медленно распрямлялись. Вельский больше не вынырнул.
Унтербергер стоял рядом.
— Андрей, ты здесь оказался не случайно, — сказал он. — Я хотел, чтобы ты сам услышал, за что с него спросили. Тебе еще глядишь офицером стать предстоит, людей под свое начало принимать. Придется отвечать за тех, кого послал выполнять приказ. Этому тоже учись. Беречь своих до конца, а уж если погибли — добраться до виновного, сколько бы времени ни понадобилось. Никогда мы наших людей без отмщения не оставим.
— Сыча с Бурым нам Вельский не вернет, — негромко сказал Аркадий Игнатьевич. — И Кедра тоже. Но зато больше эта собака никого не выдаст.
— Скажем, значит, так: я оступился, Леонид Андреевич бросился помогать, вытащил меня, а сам провалился, — сказал генерал. — Об обстоятельствах гибели доложит барон. Правда останется между нами.
— Понял, ваше превосходительство, — ответил дядя.
Я тоже кивнул. Потом поднял ружье Вельского.
До заимки добрались уже после выстрелов со стороны лабазов.
У ворот мы сошлись с остальными охотниками. Моренченко правил подводой с добытым кабаном, Семен нес связку уток. Степан Анисимович, завидев меня, показал на тушу:
— Ну, крестник, и мы не с пустыми руками вернулись. Мимо обоих лабазов прошел, а на меня прямо вышел. Тут уж я его и положил.
— Я за Сашкой сбегал, — пояснил Илька. — Пока он подъехал, мы еще к заводи сходили. Вон и птицы взяли.
Он кивнул на Семена и только тут заметил ружье у меня в руках.
Унтербергер остановился перед бароном. Тот посмотрел на него, затем на ружье в моих руках.
— Леонид Андреевич погиб, — сказал Павел Федорович. — У мари подо мной подался край. Он бросился помогать, сам провалился в воду и выбраться не сумел, слишком быстро все вышло…
Степан Анисимович перестал улыбаться.
— Где это?
— Может, еще достать успеем? — спросил Эпов.
— Проверьте место, — распорядился Корф. — Игнат Олегович, возьмите людей. Аркадий Игнатьевич покажет.
Агафонов отправил Семена с Илькой за веревками и багром. Ордынцев снял шляпу, выслушал дядю о том, где случилось несчастье, и отошел с бароном к крыльцу.
Эпов подошел к Унтербергеру, посмотрел на его мокрый сапог.
— Павел Федорович, вы сами не пострадали?
— Нет.
Корф посмотрел на ружье, потом на меня. Я отвел глаза.
— Степан Анисимович, охоту прекращаем. Готовьте своих людей и подводы к возвращению. Петр Петрович, распорядитесь сборами. О случившемся я доложу сам.
Дядя ушел с Агафоновым. Семен и Илька понесли за ними веревки, а я передал ружье слуге Вельского. Тот взял его, поглядел на меня и прижал к груди. Я вернулся к нашей палатке.
Во дворе собирали вещи. Моренченко подвел телегу, Кравцов распорядился уложить добычу и освободить место для палаток.
Ближе к полудню вернулась поисковая группа. На плечах у Семена и Ильки были свернутые веревки. Агафонов подошел прямо к барону.
— Не достали, ваше превосходительство. Подойти нельзя, покров под ногами рвется. Где провалился, уже все затянуло.
Корф снял папаху, постоял, глядя в землю.
— Довольно. Петр Петрович, место отметьте.
Крестный подозвал Рыжего, Ильку и Моренченко, велел возвращаться с конями и подводами верхней дорогой.
— Беркута тоже заберите. Андрей со мной на катере пойдет.
Эпов с Агафоновым оставались закончить сборы. Я забрал ранец и пошел за гостями к реке. Семен уже держал Беркута; проходя мимо, я погладил коня по шее.
С косы нас перевезли к катеру лодкой.
В Лончаково остановились у причала. Петр Минюхин, стоявший с караулом, поздоровался с Кравцовым и помог пришвартоваться.
Я сошел на настил вслед за крестным.
Аркадий Игнатьевич спустился проводить нас.
— По детям я помню, Андрей, найдем! Как будут новости, сообщу.
Дядя пожал мне руку и вернулся на катер.
Вскоре отдали швартовы, и катер начал отходить от причала. Унтербергер остался у самого борта. Он приложил руку к козырьку, прощаясь с остающимися на берегу.
Я выпрямился и вскинул ладонь к папахе. Генерал смотрел мне прямо в глаза. Едва заметным движением он приподнял левую руку — и тотчас на речном ветру затрепетал свободный конец зажатой в кулаке красной ленты.
Я держал руку у папахи до тех пор, пока Унтербергер не опустил свою. Катер уже закладывал разворот, уходя на стрежень, а алая полоса все еще мелькала над бортом.
Глава 18
Непростой выбор
Еще какое-то время мы стояли со Степаном Анисимовичем, провожая катер. Крестный пошел в правление, а я свернул к дому.
— Что у вас случилось, Андрей? — встретила меня у крыльца Саша.
— Вельский погиб, — ответил я, обняв ее.
Она перекрестилась, крепче прижавшись ко мне. Из дома выскочила Аси, позвала