Абиссинец 1890. Том 10 - Сергей Насоновский
Из горницы Анинэ вывели Нюрка и Сайна. Поверх нижнего халата на ней был шелковый сикэ с короткими широкими рукавами и темной узорной каймой по подолу. Две косы перевили полосками ткани, возле висков поблескивали подвески. Она повернулась к родным, и на светлой спинке халата стали видны два ветвистых дерева с птицами. Сайна расправила подол, Анинэ обняла ее и пошла к Ильке. Тут уж побратим про свою рубаху забыл: смотрел на невесту, пока Пасса не напомнил, что пора выходить.
К храму мы шли уже большой гурьбой. Аси держалась возле деда, родные Анинэ переговаривались с Киле, а мы с Рыжим шли по обе стороны от Ильки. Саша ненадолго задержалась у Кравцовых, чтобы помочь убрать приданое, и пообещала прийти к службе.
У церковной ограды Прохор с Бортеньевым первыми заметили жениха и пошли навстречу. Завьялов пропустил вперед Пелагею Александровну, Албазов подвинулся, освобождая дорогу Пассе. Денис Иванович Огородник беседовал с Фомичом и Коневым; Дорохины, Меренский с Любашей, Веденеевы тоже уже ждали. Пока мы здоровались, из соседних дворов подходили станичники. Я поторопил Семена: нам предстояло передать кольца отцу Василию и узнать, как держать венцы.
К концу литургии Саша уже стояла рядом с Аси. На венчание остались и родные, и лончаковские: Прохор с Бортеньевым потеснились, чтобы все могли пройти. Мы с Рыжим встали позади молодых, а Пасса устроился у прохода, опираясь на чекмарь.
Илька принял зажженную свечу, такую же подали Анинэ, и отец Василий начал обручение. Я слушал знакомый голос, поглядывая на побратима.
Когда дошло до колец, Илька протянул правую руку. Анинэ следила за его пальцами, потом поглядела на тонкий ободок у себя на руке и чуть повернула ладонь. Отец Василий продолжал, и она снова подняла на него глаза.
Пропели псалом. Батюшка спросил Ильку, по своей ли воле он берет ее в жены и не обещал ли жениться на другой. Побратим ответил так громко, что Аси даже голову приподняла. Потом отец Василий обратился к Анинэ. Перед ответом она посмотрела на Ильку.
— Хочу, батюшка.
Отец Василий благословил Ильку венцом, дал ему приложиться к образу и передал венец мне. Я поднял его над головой побратима; второй после благословения Анинэ достался Семену.
Поначалу дело казалось нехитрым, пока Илька не выпрямился после поклона. Нижний край чуть не задел его волосы. Теперь приходилось следить и за венцом, и за самим женихом. Анинэ стояла почти неподвижно, лишь изредка звякали подвески, когда она поворачивала голову.
В перерыве между молитвами Аси шмыгнула носом. Я посмотрел в ее сторону: девушка торопливо вытирала глаза, а Пасса повернулся к ней и придвинулся ближе. Илька этого не видел. Все смотрел на Анинэ, и, когда она отвечала ему взглядом, у него начинали подрагивать губы.
Прочли Апостол, затем Евангелие. После молитв и «Отче наш» батюшке подали общую чашу. Илька и Анинэ отпили из нее по три раза, а затем отец Василий соединил их правые руки, накрыл епитрахилью и повел вокруг аналоя.
Мы с Семеном двинулись следом, держа венцы. Илька подстраивался под шаг невесты, я старался не наступить на край ее халата. На повороте Рыжему пришлось немного отступить, чтобы пропустить Анинэ, но венец он удержал ровно. Три круга показались мне длиннее, чем ожидал; когда наконец отдал венец батюшке, опустил руку и выдохнул.
Отец Василий дочитывал последние молитвы, а мне уже не терпелось обнять побратима и поздравить как следует.
У выхода Саша приняла у молодых свечи. На крыльце я притянул Ильку к себе.
— Ну, Илларион Степанович, поздравляю вас обоих.
Он обнял меня так, что ребра сдавило, потом сразу оглянулся на жену. Нюрка уже целовала Анинэ, Петр Дорохин с крестным ждали своей очереди. Пасса дал им поздравить внука, обнял его и подозвал невесту:
— И ты иди, внучка.
Анинэ подошла, придерживая наряд. Старик поцеловал ее и прижал к себе. Мы с Семеном отступили, пропуская остальных. Пелагея Александровна уже звала всех к столам; отец Василий пообещал прийти, как только переоблачится.
Во дворе Кравцовых нас ждали. За длинными столами едва хватило скамеек, собранных еще накануне по соседним дворам. Крестный усадил молодых рядом на почетном месте, Анинэ слева от Ильки. По другую руку от побратима сел Пасса, возле невесты устроились ее родные. Мы с Сашей сели напротив, рядом с Кравцовым и Пелагеей Александровной.
Нюрка несла горячее, когда во двор вошел переоблачившийся отец Василий. Семен поднялся ему навстречу и усадил рядом с Пассой. Батюшка благословил стол, а Пелагея Александровна велела сначала накормить молодых.
— Ешьте, пока дают. Наговориться еще успеете.
Я и сам был рад угощению. С утра во рту ничего не было, а перед нами поставили рыбу жареную с корочкой, мясо. Между тарелками лежало нарезанное сало. Я разломил круглик, обжег пальцы и отложил кусок остывать. Семен придвинул ко мне блюдо с мясом, а крестный поднял чарку.
— Спасибо, что собрались. Иллариона мы давно знаем, а теперь будем и Анинэ привечать. Живите ладно, дети.
Побратим поднялся поблагодарить гостей. Анинэ встала рядом с ним и поклонилась. Ильку же то и дело окликали с разных концов стола.
Первым свой подарок показал Рыжий: направился к крыльцу и снял полотно. Под ним стоял чугунный утюг; мешок с углем Семен достал из-под стола.
— Это вам от меня. А ты, Илька, про уговор у садка не забыл? Чарку мне нынче полнее налить обещал.
Побратим засмеялся и налил до краев. Семену пришлось осторожно поднять, чтобы не расплескать. Рыжий выпил за молодых и отдал утюг Анинэ, пока Илька относил мешок с углем в дом.
Следом Кравцов с Олегом вынесли небольшой сундук. Пелагея Александровна открыла крышку, показала Анинэ отделение для мелочей и передала ключ.
— Тут и одежду уберешь, и свое шитье. Это от нас со Степаном Анисимовичем.
Анинэ благодарила ее, а Илька уже примерялся, куда поставить сундук, чтобы не загородить проход. Нюрка остановила его: не успел с одним подарком управиться, а она приготовила от Дорохиных полотно на домашнее белье.
— Только не прячьтесь теперь от нас в гасяне. Приезжайте оба и почаще!
Сашка Меренский принес чугунок. Любаша передала Ильке сверток с ложками, но наставление у нее тоже нашлось:
— Теперь к столу домой поспевай. Сашка мой тоже все забывает, как за дело возьмется.
— Я тут при чем? — удивился Меренский.
За столами засмеялись. Любаша улыбалась мужу, а Илька поспешил принять у нее сверток, пока разговор не повернули и на него.
Албазов передал молодым кошелек