Киноманьяк 2 - Наиль Эдуардович Выборнов

Потом рядом со мной уселся Кристофер с камерой, а режиссер занял место в «Шеветте», и мы приступили к финальной сцене сегодняшнего дня: к погоне из салона «Импалы». Крис снимал меня аккуратно, без лица, только руки, крутящие руль, и грудь в темно-синей форме.

Дворники смахивали воду, двигатель рычал, машина петляла по дороге, объезжая сонных автомобилистов. Ехали мы, впрочем, не слишком быстро: все-таки впереди от меня пытался оторваться Мартин, а водил он явно хуже. От рации на приборной панели к моему уху шел провод с гарнитурой, и я слышал голос режиссера: он говорил мне, какие впереди препятствия и куда он собирается поворачивать. Продолжалась эта погоня не больше десяти минут: я знал это, потому что по пути Кристофер трижды сменил кассету.

— Фух, я больше не могу, Джош, — сказал Мартин в рацию. — У меня сейчас сердце из груди выпрыгнет. Я останавливаюсь.

Крис прекратил съемку и с облегчением прикрыл глаза. Я тоже невольно расслабился, поняв, что на сегодня наконец-то все.

— Сколько времени? — спросил я.

Кристофер взглянул на наручные часы, которые остались у него от мормонской жизни.

— Половина второго ночи. Уже вторник, Джош.

К нашей машине, прикрывая голову портфелем, подошел Мартин. Крис прокрутил ручку, и оконное стекло со скрипом опустилось. Режиссер передал парню свой портфель, Крис вложил в него камеру.

— Езжайте домой прямо на «Импале», — сказал Мартин, дрожа от холода: пока он шел от своей машины к нашей, его одежда насквозь промокла от ливня. — В бардачок документы положил, я попросил вписать тебя как совладельца, Джош.

— Правда?

— Да, забыл сразу сказать. Все, давайте по домам. Завтра приезжайте ко мне. И про пиропатроны не забудьте.

Мы попрощались, и каждый поехал в свою сторону.

По пути к отелю «Картер» мы разминулись с полицейской машиной.

— Пригнись! — приказал я Кристоферу, и тот, живо отцепив ремень безопасности, сразу же скатился с сидения как можно ниже.

Разъезжать по городу на полицейской машине, пускай и списанной, серьезное преступление. И если до этого мы могли отделаться первым и последним предупреждением, заявив, что снимаем кино, то сейчас никакие отговорки бы не сработали — у нас даже камеры с собой нет.

Оставалось надеяться лишь на халатность и невнимательность патрульных. Все-таки наступила ночь, вовсю лил ливень, видимость почти что нулевая, а я сидел за рулем, одетый в полицейскую форму.

Копы посмотрели на меня, а я — на них. Встретившись взглядом с водителем патрульной машины, я кивнул без какого-либо притворства. Он кивнул мне в ответ, и мы разъехались как ни в чем не бывало.

— Неужели пронесло?.. — я с недоверием всматривался в боковое зеркало, пока задний бампер полицейского «Форда» не растворился в ливне. — Всё. Можешь вставать, Крис.

— Останови машину, Джош, — ответил он дрожащим голосом. — Я лучше пересяду назад.

Подъехав к отелю, я свернул на подземную парковку. Въезд в нее должен был преграждать шлагбаум, но его выломали, поэтому внутрь заезжали все кому не лень. Машин внутри было предостаточно, причем многие, похоже, просто доживали свой век и ржавели, стоя на спущенных колесах.

Я отыскал свободное место между несущими опорами и припарковался. Когда двигатель затих, в салон просочилось журчание льющейся воды. Мы вышли из машины и увидели, как с потолка льются струйки водопадов, собираясь в многочисленные лужи. Я запер все двери на ключ, и мы потопали по указателям в сторону входа в отель. У выбитых дверей, ведущих к лестничной клетке, горел мусор внутри бочки, вокруг которой собрались какие-то бомжи. Они грели руки, направив ладони к открытому огню. Один из них курил. Заметив меня, он широко раскрыл глаза. Его лицо исказил внезапно нахлынувший страх.

— Расслабься, — сказал я ему. — Я не из гестапо. Отдыхай дальше.

— Ох, спасибо, офицер, — бездомный даже присел слегка, изобразив что-то типа поклона. — Храни вас Бог! И, э-э-э, Америку тоже.

По лестнице мы достигли первого этажа, поднялись на лифте и вышли в коридор. Нас встретил Лерой, задумчиво глядевший в окно. Он сделал затяжку, и в стекле отразился красный огонек сигареты. На нас он даже не взглянул, продолжив любоваться ночным дождем.

Зайдя домой, мы первым делом сменили обувь и одежду, помылись под горячей водой. Крис всю дорогу до этого дрожал от холода, насквозь промокший, да и я приличной намок во время съемок, пока бегал от «Импалы» к «Шеветту» и обратно.

Наступило утро. Я чувствовал себя нормально, а вот Крис захворал: его слегка трясло, он жаловался на жар и головную боль.

— Давай кофе попьем? — предложил я. Крис кивнул. — Кстати, а где ты прятал его все это время?

— Помнишь открывашку? — спросил он страдальчески. — Она там не просто так лежит.

Я пригнулся, заглянул под раковину и нашел нашу открывашку, лежащую на банке из-под краски. И тут до меня дошло. Я взял открывашку и приподнял банку, которая оказалась удивительно легкой. Поставил ее на стул, попробовал открыть — и не понял, как это сделать.

— Вот для этого и нужна открывашка. Крышка липкая, там ведь раньше взаправду краска хранилась, — пояснил Крис.

Я поддел крышку, надавил. Изнутри банки раздался характерный хлопок, и крышка чуть подлетела. Убрал ее, заглянул внутрь и достал, как из матрешки, еще одну банку. Молотый кофе марки Folgers c изображением красной чашки на красном же фоне.

— Отменный высокогорный кофе, — прочел я слоган на упаковке.

Через десять минут мы уже пили бодрящую горечь, сваренную на гейзерной кофеварке. На тарелках лежали жареные яйца с ломтиками бекона. Настоящий американский завтрак, только арахисовой пасты не хватает.

Впервые я, а не Крис, позаботился о нашем совместном завтраке. Кристофер посмотрел на яичницу, заглянул в черную пучину кофейной кружки и вздохнул.

— Что-то не так? — спросил я, сев напротив.

— Я до сих пор не понимаю, нужно ли мне молиться перед едой. По старой привычке хочется, но головой понимаю, что не надо.

— А если молиться, то кому? — уточнил я.

— Не знаю. Богу?

— Какому из трех?

— Не знаю…

— Просто ешь, Крис, не терзай себя. Ты разберешься с этим потом.

Он