Сын помещика 16 - Никита Васильевич Семин

Я поблагодарил и вышел в зал.

В салоне после разговора с княгиней я провел еще около часа. Но уже никаких дел не решал — мы с Настей просто отдыхали. Танцевали, общались с гостями на нейтральные темы, да один раз поучаствовали в игре в фанты. Домой вернулись хоть и уставшими, но в целом довольными.

* * *

Петербург. Доходный дом, где живет Роман

Утром в пятницу я спустился к Арине до того, как уйти в зал собрания, и постучал. Зная характер девушки, нужно было показать ей, что я не пустил на самотек ситуацию с поиском для нее партии, несмотря на свой отказ в прошлый раз. Я надеялся, что новость о прошедшем разговоре с великой княгиней позволит ей успокоиться и не действовать самостоятельно, подставляя и себя и меня.

Она открыла сама. Несмотря на утро, Арина была не в домашнем платье, а словно готовилась к выходу. И в очень знакомом мне наряде, от чего я на миг застыл на пороге.

На ней было бордовое платье с глубоким декольте. Под грудью пролегал широкий пояс, утягивая ее фигуру и подчеркивая верхние достоинства девушки. Само платье было тонким, в один слой, благодаря чему можно было легко разобрать, что под низ Арина ничего не надела. Да и в целом — такие платья сейчас не носят. Платье такого фасона я когда-то рисовал Маргарите Угорской, чтобы она сшила его для моей мамы. Помнится, тогда мама произвела фурор в тетином театре, заставив поревновать отца. Мало того, у платья Арины не было «чашечек», из-за чего через ткань были видны выпирающие соски. Неужто она уже собралась куда-то побежать, чтобы самой искать себе партнера?

У меня в горле мгновенно пересохло. Вновь вспомнилось, что близости с Настей у нас давненько не было, а организм среагировал вполне естественным для него образом на вид красивой девушки. Что не осталось незамеченным Ариной, и она лукаво улыбнулась.

— Что это на вас? — спросил я, чтобы скрыть неловкость.

Арина облизнула губы и отступила в комнату, пропуская меня.

— А вы не узнаете?

— Узнаю. Оттого и спрашиваю.

— Я услышала, что в Дубовке пошла новая мода, и заказала себе такое платье. Вот только одеть его было некуда. Оно мне к лицу? — она крутнулась передо мной, позволяя оценить свою упругую попку.

— К лицу, — сказал я как можно ровнее. — Только у нас с вами не тот разговор, чтобы я это разглядывал. И кстати, вы куда-то собрались вопреки нашей договоренности?

— Нет, просто решила его надеть, — тут Арина вздохнула. — Все равно никуда в нем не выйти из-за вашего требования.

Затем мы прошли в зал, и она села — медленно, с той ленивой мягкостью в движениях, с какой делают все напоказ, и взяла со стола конфету, весьма эротично положив ее себе в рот.

— Слушаю вас, Роман Сергеевич, — произнесла она, неторопливо прожевав конфету.

Я в это время боролся со своим возбуждением, стараясь настроиться на серьезный лад. И вроде удалось.

— Я был вчера у великой княгини, — начал я. — И пусть вы делаете все для того, чтобы я бросил это дело и отправил вас к отцу, все же спрашивал про вас.

Она подалась вперед, и улыбка с нее разом слетела. Зато платье натянулось и мои глаза, словно магнитом, прикипели к ложбинке на ее груди. Черт, надо поскорее снова сбросить свое сексуальное напряжение. А то ведь изнасилуют так, а я даже и сопротивляться не смогу — мысли выбивает у меня знатно.

— И что она сказала?

— Обещала подумать, но никаких гарантий не дает.

— И все?

— И все. Такие дела за один вечер не делаются: она сказала, что людей с вашими склонностями в столице немного, а те, кто есть, под венец не торопятся, — я чуть помолчал и продолжил. — Но и это немало, Арина Борисовна. Сами должны понимать — подобные вещи лишь в кругу своих обсуждают, а мы с вами здесь — чужие. И покуда на большее рассчитывать не можем.

Она слушала меня, и по лицу ее было видно, что понимает она все правильно: и то, что дело сдвинулось, и то, что обещания у меня нет, и то, что давить тут нечем. Но вместо того чтобы расстроиться, она поднялась и сделала шаг ко мне. Да так близко, что ее грудь уперлась в меня.

— Понимаю, — томно прошептала она. — Спасибо вам. Только, Роман, вы даже не знаете, как я истомилась. Я тут сижу, как в клетке, и мне каждую ночь снится, что кто-то ко мне приходит. Я с утра это платье надела, представляя, как на меня смотрят мужчины. И мои ожидания вы оправдали. Почувствуйте, как колотится мое сердце, — она положила мою ладонь себе на грудь. Под пальцами я ощутил мягкость девичьего тела и крупную горошину ее соска. Вторая ладонь Арины тем временем проворно переместилась мне на штаны, на пах. — Сними с меня это. Возьми меня, хоть на раз. Мне больше ничего не надо — я потом и до недели просижу, слова тебе не скажу, из дома никуда не выйду. Одна ночь, и я стану полностью покладистой, — зашептала она скороговоркой.

В голове моей шумело. Еще и рука Арины стала шаловливо играться внизу, еще сильнее распаляя во мне желание. Лишь огромным усилием воли я отогнал свой инстинкт самца, что взревел при виде покорной и податливой самки. Именно так я сейчас видел Арину, а не благородной девицей. Я взял ее руку и снял с себя — за кисть, крепко, чтобы поняла. Да и вторую свою ладонь убрал с ее груди.

— Нет, — сказал я как можно тверже. — Я Анастасии не изменяю. Ни вам, ни с кем-нибудь. И разуверять меня в этом даже не пробуйте.

Арина чуть отступила, поджав досадливо губы.

— А вы подумали, что со мной будет? — сказала она. — Неделю я не высижу.

— Затем и говорю, что высиживать придется. И вот вам мой совет, Арина Борисовна, не как няньки, а как человека, который знает, о чем говорит: не делайте глупостей. Я просил за вас у Елены Павловны, и она обещала подумать. Но ежели до