Офшорный блюз - Владимир Прягин

Бритый жлоб, сидевший на пассажирском сиденье, высунулся из джипа. В руках он держал обрез и глядел на нас.

— Да вы издеваетесь, — сказала Ревякина, наблюдая за этим в зеркало.

Мы прибавили газу. Джип рванул следом.

— Надо быстрее! — пискнул Новоземельцев. — Они за мной!

— Кто бы мог подумать, — процедила Ревякина.

Мы обогнали какую-то развалюху. Джип сделал то же самое. Стрелка на спидометре нервно сдвигалась вправо.

Асфальт блестел под дождём. Ревякина кусала губу, её пальцы впивались в руль. Джип не отставал. Здоровяк с обрезом всё ещё торчал из окна, прицеливаясь.

— Пригнись, — сказал я Новоземельцеву.

Грохнул выстрел из джипа. Пуля прошла над нами.

Впереди мигнул светофор, зелёный погас. Ревякина не сбавляла скорость — хотела шмыгнуть на красный. Но слева по поперечной улице выдвинулась фура с прицепом, загородив дорогу.

Ревякина чертыхнулась, ударив по тормозам, и нас занесло на мокром асфальте. Чудом не впечатались в фуру — встали параллельно ей, поперёк нашей полосы, пассажирским сиденьем к джипу.

Тот тоже затормозил, пошёл по дороге юзом. Остановился боком, метрах в пяти от нас. Напротив меня оказалась дверь, из которой наполовину свесился жлоб с обрезом в правой руке. А левой он цеплялся за ручку внутри салона, чтобы не выпасть.

Я выскочил из «фольксвагена», достав пистолет и гаркнул:

— Брось ствол!

Лысый акробат поднял голову, сфокусировал взгляд на мне. Его рука дёрнулась, чтобы вскинуть обрез.

Я выстрелил правее него, три раза подряд — в переднее колесо, в мотор под капот. Джип перекосился, просел.

— Бросай! — крикнул я, смещаясь при этом вправо, чтобы контролировать и водителя. — Башку снесу нафиг!

Жлоб бросил-таки обрез — либо оценил моё красноречие, либо трезво прикинул шансы, увидев, что из «фольксвагена» выпрыгнула ещё и Ревякина, тоже с «вальтером». Она заходила слева.

Водитель джипа тем временем приоткрыл свою дверцу и начал вылезать. При этом он сунул руку за пазуху.

Я пальнул ещё дважды — в лобовое стекло, посредине, между жлобами. Водитель замер, наполовину выбравшись из машины.

Держа его на прицеле, я обошёл джип спереди. Приказал:

— Оружие достань очень медленно, положи на асфальт. И сам — мордой в землю.

Водитель жёг меня взглядом, но подчинился. Ревякина занялась пассажиром. У неё оказались запасные наручники, на этот раз пластиковые стяжки.

Я отпихнул пушку водителя в сторону, надел на него наручники. Предупредил:

— Лежать.

Ревякина, стоя по другую сторону джипа, говорила в телефонную трубку:

— Угол Третьей Восточной и Лесного проезда. Нападение на приставов. Подозреваемые задержаны, пострадавших нет, но движение перекрыто…

Я с шумом выдохнул, вытер лоб.

Было жарко, несмотря на стылую морось.

Прибыли патрульные полицейские, сверкая мигалками и квакая сиренами. Машины у них были тёмно-синие, с белыми дверями. Нарисовались и менты в штатском. Точнее, копы — тут ведь всё было на американский манер, а милиции отродясь не водилось.

Нам с Ревякиной пришлось несколько раз подряд повторить, как всё происходило. Новоземельцева тоже спрашивали, особенно насчёт лысых киллеров, но он упрямо твердил, что видит их в первый раз.

Наконец от нас отцепились.

Мы снова сели в «фольксваген» — я, Ревякина и Новоземельцев. Сопровождать нас должен был патрульный автомобиль, во избежание повторных эксцессов.

— Пить хочу, — сказал я.

Ревякина дала мне пластиковую бутыль с минералкой. Я сделал несколько жадных глотков. Пузырьки ударили в носоглотку, я крякнул и заморгал. Полегчало, но пальцы ещё подрагивали.

— Весело тут у вас, — сказал я.

Ревякина хмыкнула, обернулась к Новоземельцеву и спросила:

— Так что это за уроды?

— Не знаю! Сказал уже десять раз! Бандиты какие-то! Может, их специально наняли!

— И кто нанял? Твои работодатели, что ли?

Новоземельцев мрачно пожал плечами. Ревякина поинтересовалась:

— Чем же ты таким занимался, мил человек, в своей «Оушен Сайбер Системс»? Бомбы изобретал?

— Да какие бомбы? — возмутился он. — Технологии для гражданского сектора, но очень перспективные! С новой теоретической базой, квантовые исследования! Но это пока на предварительной стадии, вы всё равно не поймёте…

— Где уж нам, — сказала Ревякина.

Мы покатили по улицам. Через пару минут Новоземельцев спросил:

— Куда вы меня везёте?

— В наш изолятор, — отозвалась Ревякина. — До завтра перекантуешься, а утром — конвойный транспорт. Острожный остров. Это если следак тебя в городе не задержит. Не знаю. Наша задача была — поймать, мы поймали.

Новоземельцев молча кивнул и сник.

Мы припарковались возле нашей конторы. Ревякина жестом попросила меня следовать за ней, захватив и Новоземельцева. Мы пересекли вестибюль, свернули налево. Там располагались камеры, отгороженные от коридора решётками. В торце была ниша, где сидел контролёр и выдавал ключи.

Когда мы дошли до этого ключника, у Ревякиной зазвонил телефон.

— Да, шеф, уже привезли, — ответила она в трубку. — Что? Поняла, сейчас поднимусь.

Убрав сотовый в карман, она недовольно сказала мне:

— Шеф требует срочно. Закончи тут без меня.

Ревякина ушла на второй этаж. Я расписался в журнале, проставил время. Сдал на хранение сумку Новоземельцева, а его самого препроводил в камеру. Задвинул за ним решётку, повернул ключ в замке.

И тут в коридор из вестибюля свернули два чувака в безупречных серых костюмах, подтянутые и крепкие, похожие друг на друга — если не чертами лица, то манерой двигаться и держаться.

Заметив Новоземельцева, они остановились рядом со мной и быстро переглянулись. Тот из них, что выглядел чуть постарше, сказал мне вежливо:

— Добрый день. Служба безопасности концерна «Оушен Сайбер Системс». Благодарим вас за оперативное задержание нашего подопечного. Мы хотели бы с ним переговорить.

— Извините, — сказал я, — но здесь государственное учреждение, а не частное. О вашем визите меня не предупреждали.

— Вы совершенно правы, — спокойно произнёс он, — но между руководством концерна и вашим управлением есть договорённость по этому конкретному делу. Мы не вмешиваемся в работу государственных органов, однако имеем право на разговор с нашим бывшим сотрудником без свидетелей, прежде чем он будет отправлен в исправительное учреждение.

Новоземельцев слушал, забившись в угол. И нервно выкрикнул, когда визитёр умолк:

— Не слушай их, Комлев! Не впускай ко мне! Говорить не буду, пусть идут лесом!

Человек из концерна повернул голову и взглянул на Новоземельцева с укоризной. Тот передёрнулся, вжался в стену ещё сильнее.

— Впустить не могу, — сказал я. — Но, может, я недостаточно информирован. Подождите, пожалуйста, свяжусь с