Воздушная кавалерия. Том 11 - Джек из тени
Кирилл даже бровью не повел:
— Мы лишь обеспечивали безопасность торговых путей и чистоту намерений наших партнеров, Ваше Величество. Все на благо Родины!
— Разумеется, — в глазах короля мелькнуло пламя. — Ответный наш жест прост, граф, но я уверен, он придется вам по душе. Те гранды, что кормились с руки британского кабинета, больше не смогут лоббировать интересы Лондона в Азии. А наши филиппинские друзья и агенты в Индокитае получили новые инструкции. Япония буквально на днях по новой втянется в тяжелую, затяжную возню на границах Аннама и Сиама. Мы подпалим им хвост с юга так, что дым дойдет до Токио.
Кирилл мысленно сделал пометку: «Минимум шесть месяцев форы, если повезет — целый год. Японский генеральный штаб будет вынужден перебросить часть сил и запасов на южное направление».
— Лишние месяцы подготовки нам действительно не помешают, — спокойно склонил голову Строганов.
— Испания уже оценила ваш, граф, — кивнул Альфонсо, и в его голосе прорезалась неподдельная благодарность человека, которому спасли трон и династию. — Мы помним своим долги. В Мадриде вам всегда рады, наши двери всегда для вас открыты. А возможно… — король чуть наклонил голову, и в уголках его тонких губ снова промелькнула насмешливая, чисто южная искра. — Не просто как дорогому гостю, а как человеку, имеющему в Испании куда более… глубокие, фамильные корни?
Николай Александрович за спиной испанца беззвучно, одними усами, рассмеялся в кулак. Кирилл удержал лицо, лишь слегка разведя руками:
— Боюсь, Ваше Величество, я еще не до конца отошел от последствий предыдущего предложения руки и сердца. Боюсь даже мне здоровья не хватит.
Альфонсо замер на секунду, а затем от души, раскатисто расхохотался. Звук его смеха совпал с тем моментом, когда король сбросил изолирующий барьер. Акустический купол лопнул, и волна монаршего хохота выплеснулась в зал, заставив притихнуть ближайшие группы сенаторов.
Оба монарха, обменявшись понимающими взглядами старых заговорщиков, синхронно кивнули. Строганов и стоявшие за его спиной графини ответили выверенным церемониальным поклоном. Король и Император неспешно двинулись дальше по анфиладе, оставляя за собой шлейф шепотков и панических догадок придворных аналитиков.
— Племянницы у него, значит, в Андалусии… — с идеальной светской улыбкой процедила Наталья прямо в правое ухо мужа, стоило монархам отойти на десять шагов.
— Разговорчики в строю, — улыбнулся Кирилл. — До начала церемонии сорок минут…
* * *
В назначенный час парадные залы Зимнего словно вымерли, перетекая в пространство Большой церкви.
Здесь царила торжественная и одновременно гнетущая тишина. Сотни свечей в массивных серебряных паникадилах наполняли купол мягким желтым светом, отражаясь в золоте барочного иконостаса. Высокие окна были наглухо задраены тяжелыми щитами и бронированными пластинами— мера предосторожности, утвержденная лично главой ИСБ. В центре храма была расстелена алая ковровая дорожка, ведущая к аналою, у которого замер в золотых ризах митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский в окружении клира.
Скрипнули массивные кованые двери притвора.Хор грянул тихое, возвышенное песнопение — не парадный бравурный гимн, а древнюю молитву, под звуки которой в храм медленно вошли двое.
Цесаревич Алексей Николаевич был в белом парадном мундире и голубой андреевской лентой через плечо. Наследник держал спину прямо, подбородок поднят, но пальцы правой руки, сжимающей тонкую ладонь невесты, были напряжены. Рядом с ним шагала Триана.
Испанская инфанта выглядела ослепительно. Тяжелое серебряное платье с длинным, многометровым шлейфом, который несли четыре пажа, делало ее похожей на ожившую скульптуру. Тончайшая кружевная фата из старинных фламандских кружев скрывала лицо, но сквозь паутину ткани отчетливо читался ее профиль: гордый, лишенный и тени девичьего страха. На ее шее, запястьях и в высокой диадеме мерцал тот самый строгановский гарнитур — сапфировые и алмазные капли, в глубине которых текла и пульсировала чистейшая стабилизированная Пыль, которая имела кроме функции унижать всех своей ценой еще одну: комплект создавал барьер, который вполне мог выдержать зал линейного крейсера.
Они шли медленно, каждый шаг в такт хору. Гости — императорская фамилия, иностранные послы, высший генералитет и дворяне — стояли по обе стороны дорожки неподвижными изваяниями. Ни единого шепотка, ни шороха. Лишь тихое потрескивание восковых свечей.
Но эта идиллическая картина церковного таинства была лишь внешней декорацией.
В трех метрах справа от алтарной преграды, в глубокой, уходящей в глухую стену тени между двумя массивными колоннами из темного лабрадорита, абсолютно неподвижно стоял граф Строганов.
Это была худшая, самая опасная мертвая зона собора. Архитектурный карман, куда почти не доставал свет центральных паникадил, где перекрещивались воздушные потоки вентиляционных шахт и откуда открывался идеальный, прямой сектор для снайперского удара прямо в спину венчающимся в тот миг, когда они встанут на колени перед аналоем.
Дворцовая охрана пыталась выставить там караул из трех гвардейцев. Кирилл лично выставил их вон за десять минут до начала, заняв позицию сам. Граф стоял, слегка прислонившись спиной к холодному камню. Трость упиралась в плиты пола, кисти рук расслаблены. Но его глаза…
Глубоко под тенью надбровных дуг зрачки Строганова больше не напоминали человеческие. Они горели ровным, жутким, мертвенно-зеленым пламенем Консоли. Взгляд Кирилла непрерывно скользил по невидимым для остальных силовым линиям зала. В его зрительном поле каждую миллисекунду обновлялись матрицы вероятностей угроз: тепловые сигнатуры гостей, плотность пылевого фона каждого из присутствующих священников, вибрации воздуха у вентиляционных решеток, давление под сводами купола.
Алиса в его сознании работала молча, без шуток и прибауток. Миллионы вычислений в секунду прокачивались через его нейросеть, готовые в любую микросекунду развернуть сегментированный барьер «Эгиды» и принять на себя удар любой мощности.
Поравнявшись с колонной, Цесаревич Алексей едва заметно, на сотую долю секунды, скосил глаза в тень. Триана сделала то же самое сквозь дымку кружевной фаты.
Увидев зеленый нечеловеческий огонь в глазах графа, стоящего на страже их жизней, жених и невеста синхронно, едва уловимо для окружающих, улыбнулись одними уголками губ. Плечи Наследника расслабились. Триана чуть крепче сжала его пальцы.
Они знали, что сегодня смерть не заглянет в гости.
Испанская принцесса чуть приподняла подбородок, скользнув взглядом выше — туда, где над карнизом алтарной части нависала узкая, темная галерея для певчих, закрытая от основного зала резными деревянными решетками.
Там, в темноте второго яруса, застыла вторая линия заслона.
Елена Воронцова лежала на холодном