Старшина. Том 1 - Павел Смолин

Долгов проснулся сам, без толчка, будто кто позвал. Поднялся, взял винтовку и пошёл к краю ложбины, откуда виднелось поле и просёлок. Постоял там. Потом лёг на живот.

— Товарищ старшина, — позвал он негромко. — Едут.

Климов подполз к нему.

У деревни, возле крайнего дома, стояли мотоциклы. Немцы возились у машин; один привязывал к коляске какой-то свёрток. В низком вечернем солнце над дорогой розовела пыль. Три машины. Ровно столько, сколько было утром.

— Обратно, сволочи, — прошипел Шилов, подползая. — Домой. К ужину.

Климов не ответил. Он смотрел на дорогу. Письма ещё некоторое время жгли грудь. Проселок спускался к ручью, к тому самому, вдоль которого они шли утром, перебирался через него по бревенчатому мостику и дальше шёл между двумя копнами. Там мотоциклы сбросят скорость. Там головной пройдёт, а последний ещё будет на мостике.

Минут пять бегом, если срезать низом. Пока немцы собираются, можно успеть.

Климов отполз назад, к вещмешку, затянул лямки и закинул его за спину. Проверил подсумки.

Шилов смотрел на него снизу вверх, и в глазах у него читалось что-то среднее между ужасом и восторгом.

— Товарищ старшина, вы чего это?

Климов поднял винтовку.

— За генеральской махоркой, — ухмыльнулся он. — Пошли.

Бежали низом, по ложбинке, потом по ольшанику вдоль ручья. Ветки хлестали по лицу. Климов бежал первым. Когда добрались до ольшаника, за рощей затарахтели моторы. Немцы наконец собрались и теперь ехали к шоссе.

Шилов догнал его у самого ручья и сунул под локоть что-то тяжёлое.

— Держите, товарищ старшина. — Тяжёлое звякнуло.

Бутылка. Тряпка в горлышке, от горлышка разит бензином. Вторая такая же торчала у Шилова из кармана штанов.

— Откуда? — спросил Климов.

— Генерал угостил, — ответил Шилов и ухмыльнулся. — Одной махоркой, говорит, немца не возьмёшь.

Спорить было некогда.

Сзади, тяжело дыша, догонял Долгов. На повороте Климов коротко объяснил ему замысел.

— Товарищ старшина, — обратился шёпотом. — А если их там больше будет?

— Тогда пропустим и пойдём домой.

Долгов приподнял брови, но больше ничего не спрашивал.

Климов увидел мостик сквозь ольху метров с пятидесяти. Два бревна, поверх них настил из жердей, перил нет, только с одной стороны вбиты кривые столбики. Под мостиком шуршал ручей: неширокий, но глубокий, с крутыми глинистыми берегами. За мостиком просёлок поднимался из низинки и шёл между двумя высокими копнами сена. Ближняя стояла шагах в тридцати от мостика, дальняя метров на сорок выше. Дальше начиналось поле.

Мотоциклы въедут на настил по одному. Скорее всего медленно, иначе соскочит колесо. На подъёме за мостиком дадут газу.

— Долгов. — Климов показал в сторону деревни. — Туда, в рожь, правее копны. Как я выстрелю — бьёшь по второму мотоциклу. Только по второму. Первый не трогай, пусть проходит. Выстрелил — и сразу отползай в сторону. Насколько сможешь.

Долгов кивнул и пропал в ольшанике, пригибаясь. Несмотря на свой рост, Долгов бежал на удивление тихо. Точно лось, наученный ходить по мху: вроде здоровый детина, а ступает мягко.

— Шилов, со мной, — махнул рукой Климов.

Они вдвоём спустились к ручью ниже мостика, шагов на тридцать. Над подмытым берегом нависала трава. То, что нужно. Получилось лечь так, чтобы с дороги не увидели. Мостик виден как надо: немного наискось. Ствол удобно лёг на кочку.

Климов проверил магазин. Полный. Стрелять он собирался мало.

— Мне чего? — шёпотом спросил Шилов.

— Лежать. Смотреть. Голову не высовывать.

— А бутылки?

— Бутылки потом.

Шилов лёг рядом и затих.

Моторы приблизились. Климов услышал, как переключились передачи на спуске к ручью. Он положил щёку на приклад и перестал думать о чём-либо, кроме мостика.

Солнце висело низко, за спиной у немцев, и било Климову в глаза. Плохо. Климов сдвинулся на полметра, чтобы ольховая ветка закрыла солнце. Так-то лучше.

Первый мотоцикл выкатился к мостику и остановился. Пулемётчик в коляске привстал, посмотрел на настил, на воду и что-то пробормотал водителю. Водитель засмеялся. Мотоцикл тронулся и медленно, с хрустом, пошёл по жердям. Коляска прошла в ладони от края. Мотоцикл выбрался на тот берег, рыкнул мотором на подъёме и покатил между копнами.

Второй прошёл быстрее и увереннее. Пулемётчик в коляске даже не глянул на воду. Продолжил курить, зажав сигарету в зубах. Курение убивает, подумал Климов.

Третий въехал на настил, когда второй был уже на подъёме.

Климов выстрелил водителю под каску, в шею, сбоку.

Водитель дёрнулся и завалился на руль. Мотоцикл вильнул. Колесо коляски соскочило с края жерди, а сама коляска провалилась вниз. Машина повисла на мостике боком, задрав мотоциклетное колесо, которое продолжало вращаться. Пулемётчик вылетел из коляски головой вперёд и плюхнулся в ручей.

Климов передёрнул затвор.

Со стороны ржи хлопнул выстрел. Пулемётчик второго мотоцикла как раз разворачивал ствол назад, к мостику, но выронил изо рта сигарету и осел в коляске. Водитель пригнулся к рулю и дал газу. Мотоцикл рванул вверх, между копнами.

Головной встал за второй копной. Климов видел только пулемёт и каску над ним. Пулемёт ударил длинной очередью — по мостику, по ольшанику, по тому месту, где под травой лежали Климов и Шилов. На головы сыпануло ветками и листьями. Пули вспороли воду у самого берега.

— Назад, вдоль воды! — Климов схватил Шилова за ремень. — Ползком! Быстро!

Они проползли по мокрой глине вниз по ручью. За спиной пулемёт продолжал бить в то место, где их уже не было.

Климов выглянул из-за кочки. Новый угол. Теперь копна закрывала пулемёт хуже: виднелся край коляски и локоть пулемётчика. Метров сто, а цель — один локоть. Как блоха на горизонте, подумал Климов. Деваться некуда: пришлось прицелиться и стрелять. Мимо. Пулемёт на секунду замолчал — пулемётчик пригнулся.

Рожь качнулась от выстрела. Долгов. Уже с другого места, правее. Молодец, отполз, как сказано.

Теперь немцы стреляли в две стороны и не понимали, откуда по ним прилетает.

Вдруг Шилов вскочил. Климов не успел его схватить. В руке у Шилова горела бутылка, тряпка коптила. Он пробежал, пригнувшись, шагов пятнадцать к мостику, размахнулся и швырнул бутылку вверх по склону.

До мотоцикла оставалось метров сто. Бутылка до него, понятное дело, не долетела: врезалась в ближнюю копну, до которой было шагов двадцать. Сухое сено разом вспыхнуло. Через секунду на месте копны стоял