Служить и защищать - Наиль Эдуардович Выборнов

Один из них подошел к машине и постучал костяшками пальцев в водительскую дверь.

— Эй, — сказал он. — Вылезай.

Твою ж мать. А этим-то какого черта понадобилось? Я бы мог просто стекло опустить, но оно с водительской стороны так и было заклеено пакетом. Который помутнел, но снять его я не мог — дождь попал бы в салон, и внутри еще и плесенью вонять бы стало.

Я открыл дверь и вышел, встал перед ними. Позади засигналили — загорелся зеленый, и мы мешали людям проехать.

— Чего надо? — спросил я.

— Это что за хрень у тебя на тачке? — спросил он, кивая на тег. — Какого хрена наши цвета красуются на этом ржавом куске дерьма?

Второй, он был пониже и покрепче, подошел с другой стороны, скрестив руки на груди.

— Белый чувак катается с нашим тегом на своем ведре, — сказал он. — Это неуважение, чувак, серьезное неуважение.

— Парни, — сказал я. — Я был бы рад узнать, почему этот тег красуется на моей машине, и кто из вас, гопников, это сделал.

— И что? Что ты нам сделаешь-то? — визгливым тоном спросил первый.

Я достал жетон и показал ему.

— Полиция Лос-Анджелеса, — сказал я. — Садитесь в машину и валите отсюда, быстро.

Оба на мгновение замолчали, явно не ожидали такого ответа. А потом один из них сказал:

— Да плевать, что ты коп, — сказал тот, что покрепче. — Это тег нашей банды, и он не должен красоваться на такой рухляди, на которой еще и рассекает белый легавый.

— Хорошо, — я развел руками, и убрал значок в карман, после чего засунул руку за край куртки, нащупав воображаемый пистолет. Которого у меня, естественно, не было, потому что я его сдал. — Еще одно слово, и я прострелю вам обоим колени, парни. А потом в рапорте напишу, что вы напали на офицера при исполнении.

Оба мгновенно замерли. Я же продолжал держать руку, вытянув указательный палец «пистолетиком». Будет, конечно, печально, если кто-нибудь из них сейчас достанет оружие, но они на расстоянии вытянутой руки. Если действовать быстро, то успею остановить и разоружить.

Правда, по их лицам было видно, что ничего они делать не будут. А все, что мне нужно делать — это продолжать держать лицо.

— Ладно, офицер! — сказал тот, что повыше, поднимая руки в примирительном жесте и делая шаг назад к своей «Импале». — Мы просто спросили, без обид.

Я невольно улыбнулся. Надо же, как быстро они забыли про неуважение.

— Вот и валите отсюда, — сказал я.

Они быстро забрались обратно в машину и рванули с места. Да уж, работа детективом, когда табельное всегда было под рукой, меня расслабила. Нужно покупать личное оружие — так дальше жить нельзя. Благо у меня уже есть кое-какие мысли по поводу того, как лучше это сделать.

Я сел обратно в тачку, посмотрел на светофор и увидел, что он снова горит красным. Вот ведь идиоты, теперь из-за них дальше стоять придется.

Подождал. Доехал до Карсона, там забрал форму, покормил собаку и петуха, поел и двинул в сторону Венеции. Добрался за час, переоделся и пошел качаться.

Вот что было хорошо в спортивном зале — так это то, что никто не обращал на меня особого внимания. Если в участке я частенько терпел насмешки из-за той истории с газетой, и практически то же самое происходило в квартале, который я патрулировал, тут ничего такого не было.

Спортивный зал — это лучшее место, где можно спрятаться от суеты. Вокруг такие же мужики, и единственная их задача — это сделать свое тело лучше. То есть они реально занимаются самосовершенствованием. Кто-то в гараже прячется из-за домашних проблем, машину свою ковыряет, кто-то на работе в офисе задерживается дольше, чтобы не видеть жену и детей.

А ты пойди в спортивный зал. И ни одна жена ведь не будет против, чтобы ее муж в качалку ходил.

В прошлой жизни я частенько видел в интернете жалобы людей, которым ничего не приносило удовольствия. Мол, все развлечения достали, и стало просто скучно жить. Так и хотелось сказать каждому из них — возьми и пойди в качалку, пусть вместе с потом все уныние уходит. Да и когда ты выглядишь хорошо, а не просто как жирный кусок дерьма, жить становится гораздо легче. К тебе люди иначе начинают относиться.

Да уж. Как все-таки хорошо жить во время, когда кризис маскулинности еще не наступил. Как в двадцатые годы, когда везде пропагандировали, что классическая маскулинность — это токсично, что мужиком быть уже не круто, что старая мужская роль устарела… А новой мужской роли никто никому предложить не мог, вот молодежи и оставались только «альфы» и «сигмы» из тик-тока.

Наверное, это даже неплохо, что я попал в это время, когда нормальные мужики еще в цене. По семье скучаю, правда. Но думаю, что свой шанс вернуться к ним я еще не потерял. Несмотря на все усилия Гольдберга.

Эта мысль придала мне сил, и я стал работать еще жестче. А потом, оттрубив свою программу, принял ледяной душ, переоделся и поехал обратно в Карсон.

Утро началось как обычно: ранний подъем, разминка, завтрак. Потом покормил животных, сел в «Шеветт» да поехал в участок. Снова пошел дождь, и я очень обрадовался, что у меня с собой есть куртка получше, чем та потертая кожанка. Ранним утром ехать в ней было уже совсем не жарко — возможно, сказывалась замена нормального бокового стекла на пакет.

Переоделся, получил рацию, наручники, оружие, а потом отправился на брифинг, где сержант устроил нам самый настоящий разнос. А все потому, что на него надавил капитан, на которого надавили в мэрии, из-за того, что город получает слишком мало денег с штрафов. В общем, нам выдали план на десяток штрафов до конца смены, и сказали, чтобы пока мы не выполним план, в участок не возвращались.

Все по планам, короче говоря, палочная система, все дела. Хотя я так и не понял, может быть, он просто шутил, и на самом деле никакого плана нет.

Но так или иначе я отправился на маршрут. Обошел свой участок из конца в конец, потом по периметру, выписал пару штрафов, эвакуировал одну единицу автохлама — начал уже канцеляритом думать, вот до чего бюрократия доводит.

Потом проверил несколько переулков. Утренняя программа-минимум была выполнена, и теперь оставалось только ждать вызовов, ну и бродить, выписывая штрафы. Не такая уж и плохая