Служить и защищать - Наиль Эдуардович Выборнов

Я собирался уже зайти в кафе и заказать себе кесадилью с сыром или что-нибудь такое, когда рация ожила:

— 12-Адам-34, у нас двести одиннадцать на Флоренс между Реймонд и Норманди. Жертва — женщина, ранена. Код два, выдвигайтесь.

Ограбление с применением силы. Я сорвался с места очень быстрым шагом и скоро уже подошел к нужному месту. Это был небольшой пятачок тротуара возле продуктового магазина. Там успела собраться небольшая толпа зевак, которые окружили сидевшую на бордюре женщину лет пятидесяти.

Она прижимала к уху скомканный носовой платок, уже успевший потемнеть от крови.

Я протолкнулся через собравшихся зевак и присел перед ней на корточки.

— Мэм, я — офицер Соко, — сказал я. — Что произошло?

Она подняла на меня заплаканные глаза и сквозь всхлипывания проговорила:

— Этот… Этот черный подонок. Он подбежал сзади и просто вырвал серьгу у меня из уха. Я даже не успела ничего понять, просто резкая боль, а потом он убежал дальше по улице. А у меня кровь льется, кровь.

— Уберите, пожалуйста, платок, я посмотрю вашу рану.

Как офицер полиции, я имел право оказывать первую помощь, да и умел это делать. Она убрала платок, и я увидел, что мочка уха действительно порвана. Кровь уже начала подсыхать по краям, но рана выглядела неприятно, хотя никакой опасности не представляла. Однако ее придется шить — это точно.

— Диспетчер, это 12-Адам-34, — проговорил я. — Флоренс между Реймонд и Норманди, рваная рана уха. Пришлите скорую.

— Принято, — ответили мне. — Ожидайте.

— Все, — сказал я. — Скорая будет через несколько минут. А теперь расскажите подробнее, что случилось, и как выглядел нападавший.

— Он был молодой… — ответила она. — Чернокожий, лет двадцати, в толстовке. Подбежал сзади, когда я шла к магазину, схватил меня за серьгу, а потом рванул прочь.

— Кто-нибудь еще что-нибудь видел? — обернулся я к зевакам.

— Я, сэр, — сказал молодой парень. — Он обычный чернокожий, у него самого в левом ухе серьга была. Потом сразу же накинул капюшон и убежал.

Значит, это произошло спонтанно. Просто увидел цацку и решил прикарманить.

— Это бабушкины сережки, — проговорила женщина. — Единственная память, которая от нее осталась. Я столько лет их проносила.

Я достал блокнот, принялся записывать, хотя тут ничего особого не было.

— Опишите ее, пожалуйста.

— Крупное кольцо такое, с полпальца толщиной.

Она полезла в карман и достала массивную серьгу золотистого цвета. Протянула мне и, всхлипнув, сказала:

— Вот вторая, я на всякий случай сняла ее сразу после случившегося…

— Она золотая? — спросил я, глядя на крупное и тяжелое даже на вид ювелирное изделие.

— Нет, — покачала головой женщина. — Позолоченная. Обычная бижутерия, если честно, долларов пятнадцать максимум стоила.

Я не удержался и вздохнул. Значит, парень не только устроил уличное ограбление с причинением телесных повреждений, но еще и сделал это ради бесполезного украшения. Которое толком ни в одном ломбарде не продашь. Раз серьга массивная, он, очевидно, подумал, что она полностью золотая, вот и решил, что можно сдать на переплавку. Похоже, реально перепутал.

Пока я записывал показания, подъехала карета скорой помощи. Медики тут же отвели женщину к машине и принялись обрабатывать рану. При этом я слышал, как они уговаривали ее поехать в больницу, потому что рану определенно придется зашивать.

Я же связался с диспетчером и вызвал детективов для дальнейшего расследования. В общем-то, это все, что мне оставалось — будучи патрульным я не мог вести самостоятельного расследования. Мне с тем дилером-то пришлось провернуть все так, будто я его случайно увидел, а не информатор меня на него навел. И все плюшки все равно получили детективы из отдела наркотиков.

Минут через двадцать приехал детектив, невысокий лысеющий негр, что достаточно нехарактерно для детективов — чернокожих в полиции пока было немного — в потертом плаще. Он представился, я передал ему свои записи, коротко пересказал детали, и он поблагодарил меня за оперативную работу. Хотя было видно, что за дело ему брать не хочется — если ущерб в действительности всего на пятнадцать долларов, а никаких конкретных показаний нет — это всего лишь еще один висяк.

Потом меня снова вызвали на шум, на то же место, что и вчера. Я дошел до переулка и во второй раз за два дня вытащил из мусорного бака кошку. Даже котенка скорее, грязного, но симпатичного при этом, серо-белого. Сам не зная почему, я погладил его, держа на руках.

— Ну и что тебе там понадобилось-то? — только и оставалось спросить мне.

Котенок, естественно, ничего не ответил — разговаривать животные, к сожалению, не умеют. Хотя уж кто-кто, а уличные коты много чего видят, кучу всего замечают и наверняка могли бы стать отличными информаторами.

— Ну и что с тобой делать? Вот зачем ты туда лезешь? Ладно я, а вдруг кто-нибудь стрелять по этому баку начнет? Или подожжет?

Он просто мяукнул.

— Голодный, наверное?

Он опять мяукнул, уже жалобнее.

Я, продолжая держать его на руках, добрался до магазина, где купил пакетик корма. Посадил на землю котенка, высыпал рядом корм, и он тут же набросился на него и принялся есть, жадно урча.

— Ну и вот что мне с тобой делать… — повторил я.

На самом деле котенка-то можно и домой забрать, вот только… Ему вроде бы и на улице терпимо: он не худой, скорее даже наоборот, пусть и грязный. Да и Рэмбо с Владимиром явно к такому соседству отнесутся не слишком хорошо.

А еще нужно будет отвести его к ветеринару, проглистогонить, сделать прививки, получить паспорт. А у меня такой возможности, откровенно говоря, нет — денег и так в обрез. Да и ухаживать за ним в текущих реалиях мне просто некогда — даже банально к туалету приучить не смогу. И будет у меня в трейлере постоянно вонять кошачьей мочой.

Да и не хочется мне превращаться в бременского музыканта. Тогда ведь реально только осла будет не хватать.

— Давай договоримся, — проговорил я. — Приходи сюда каждый день, и я буду тебе пакетик корма покупать. По будням. Договорились?

Он посмотрел на меня, мяукнул и продолжил есть.

— Ну, будем надеяться, что договорились.

Я погладил котенка по спинке, после чего отправился дальше патрулировать улицу.

Остаток смены прошел без особых происшествий, но план по штрафам я выполнил, так что вполне мог гордиться собой. Сдал оружие, переоделся,