Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Дверь кабинета была приоткрыта, и в коридор падал косой луч света. Уборщица, Оксана Ивановна, уже убиралась в нашем кабинете. Я постучал и зашёл. Женщина протирала лабораторные столы. Увидев меня, заулыбалась.

— «Доброе утро», — показала она руками.

Я ответил тем же, а вслух произнес:

— Научите меня паре слов на языке жестов? Я был бы очень признателен.

Она пожала плечами, возведя глаза к потолку, подумала несколько секунд и кивнула. Поставив на свой стол несессер, принялся за обучение. Ходил за ней по кабинету, заодно помогая убираться. Тут стул подвинуть, там штатив приподнять, здесь воду сменить. Мне несложно. Это малая плата за новые знания. К концу уборки узнал десяток новых жестов, означавших самые распространенные фразы. Вроде «Как дела?», «Хорошо», «Сегодня отличная погода»… и тому подобные.

Но я уже сделал пару выводов. Язык жестов не так уж прост. Вместо привычных слов, интонаций, спряжений здесь работает другая система. Так как он основан на том, что видит собеседник, то и используются все три измерения. И не только они. Важно, где находятся руки, что показывают губы, как движутся ладони, пальцы, какое выражение лица. Куча мелочей, и каждая влияет на смысл.

Непросто, но интересно.

К половине восьмого Оксана Ивановна закончила уборку и отправилась в следующий кабинет.

«До свидания», — жестикулировала она, губами произнеся «Максим».

«До свидания», — так же жестами ответил ей.

Пока никого не было, снова достал атманит. Развернул платок и услышал:

— Вафля! Вазелин! Выродок! Выб… — я быстро заткнул тканью рот артефакта, зная, какое нехорошее слово последует далее.

Черт, ну и упрямая вещица! Может, в холодильник ее положить? Хотя вряд ли артефакт боится холода. Думал, может, скучно там станет, но, судя по всему, атманиту вполне себе нравится вспоминать словарный запас. Ладно, придумаю еще, как эту заразу сломать.

Сунул артефакт в ящик стола, как и вчера. Решил подготовить рабочее место к началу дня. Убрал все лишнее, запустил ноутбук, поправил на полках колбы и штативы.

Вскоре пришла Алиса.

— Привет! — поздоровалась она.

После улицы нос и щеки у нее светились красным. Выглядела она куда более счастливой, чем вчера, а в руках держала сумочку и стакан кофе. Один.

— Привет, — ответил ей.

— Для тебя кофе не захватила, — немного с вызовом сказала рыжая, проходя мимо.

— Я о себе уже позаботился.

В ответ получил только «Ха!» и томный взгляд синих глаз.

Через несколько минут в кабинет вошел Бойлеров, на сей раз не в желтом дождевике, а в осенней куртке коричневого цвета. Первым, на что он обратил внимание, было отсутствие кофе на его столе.

— Солнце мое, неужели ты повзрослела? — растягивая гласные, спросил он Алису.

— Думайте, как вам угодно, Иван Степанович, — невозмутимо ответила рыжая, отхлебнув кофе. — М-м-м! Вкуснятина!

— Н-н-н… — сжав зубы, процедил Бойлеров. — Неважно, у меня для вас новость. В наш отдел прибыло пополнение.

— Ой, неужели студенты-практиканты? — воскликнула Алиса.

Я мельком глянул на нее и заметил, как в глазах зажглись озорные искорки.

— Можно и так сказать…

От двери донесся требовательный стук. Чтобы увидеть, кто это, пришлось наклониться назад и выглянуть сбоку от стола. Там в черном пальто, с абсолютно холодным взглядом, прямая, как струна, стояла девушка.

— Прошу любить и жаловать, — показал на нее руками, как продавец новой машины, Бойлеров. — Из отдела по контролю качества для прохождения практики с целью повышения квалификации к нам спущена Марина Хлебникова!

Начальник лаборатории специально выделил слово «спущена». Видимо, хотел подчеркнуть, что они находятся на два этажа выше нас.

— Занимай третий стол, девочка моя!

Словно предвкушая вкус новой жертвы, Иван Степанович обнял себя за плечи и радостно вздохнул. С лица его не сходила счастливая улыбка.

Марина молча, обдав почти явственным холодом, прошла мимо нас.

— Привет, Марин! — попыталась поздороваться Алиса, но была проигнорирована. — Похоже, Яковлев ей не простил «кадума»…

— Никто не заставлял воровать мои отчеты, — ответил, развернувшись на стуле к рыжей и спине Хлебниковой.

Последняя миновала рабочее место Алисы и свернула за угол на другой стороне сдвоенного стола. Со стуком поставила на него свою сумку.

Мы с Алисой обменялись взглядами. Я пожал плечами, мол, это все вообще не мои проблемы.

— Но! — над самым моим ухом почти крикнул Бойлеров так, что я аж вздрогнул. — Кто-то должен обучать нового сотрудника. Исаев, девочка моя, назначаю тебя… хм, кем бы тебя назначить… куратором? Нет, слишком вычурно. Надзирателем? Но мы не в тюрьме. Пока что. Может, пастырь? Точно, это ведь будет вторая твоя подопечная, которую ты должен будешь обучить тонкостям работы в нашей лаборатории… — Иван Степанович с руками в карманах стоял рядом, покачиваясь с пятки на носок и обратно, одновременно с этим морща лоб. — Точно! Назначаю тебя пастырем. Веди же этих заблудших овец к свету знания!

Только этого еще не хватало…

— Веди же этих заблудших овец к свету знания! — продекламировал Бойлеров, словно находился на театральном помосте столичного города.

Я не знаю, как найти время для своих дел, а еще обучать кого-то. Насколько помню, на мне по-прежнему висело обучение Алисы. Точнее, за это взялся еще Исаев, я же… скажем так, перевел наставничество в плоскость психологии.

Это я о том, как помог Алисе осознать, что она сама себя обесценивает в глазах других людей.

С Хлебниковой ситуация прямо противоположная. Она себя переоценивает. Но мне в любом случае это все не с руки.

— Нет! — бросил в спину начальству.

Бойлеров шел к шкафам с одеждой, поэтому лучше переговорить с ним сейчас, а то совсем скоро его будет занимать другая проблема.

— Что, прости? — остановился он и повернулся ко мне. — Девочка моя, ты что, выкрал у меня из стола книжку с бланками рецептов и выписал себе один на пересадку мужских яичек? А ты не лишнего себе пересадил, а?

В несколько шагов Бойлеров подошел и угрожающе навис надо мной. Я даже не пошевелился.

— В твои обязанности входит обучение новых сотрудников, — напомнил он, не разжимая челюстей.

— Строго говоря, входило бы. Пройди я испытательный срок.

— Исаев, ты чего? — испуганно залепетала Алиса одними губами.

Хлебникова тоже с любопытством выглядывала, изогнувшись на стуле-табуретке,