Июнь 1941 года. Книга 3 - Алексей Михайлович Махров

— Машина исправна!

Почти одновременно ожил «Опель». Он завёлся легче, чем броневик, хотя тоже сначала покашлял, будто возмущался, что его бросили в кустах, а теперь требуют ехать. Круглов высунулся из кабины, поднял большой палец.

Недвигин подошёл к броневику медленно, с хорошо видимым интересом, обошёл машину кругом, провёл ладонью по бронелисту, посмотрел на башню, на колёса, заглянул в люк. В предрассветном сумраке его лицо словно помолодело — скинуло обратно набранные ночью «десять лет» — настолько профессиональному военному понравился трофей.

— Неплохая игрушка, — сказал Недвигин. — Быстрая?

— По хорошей дороге — да, товарищ генерал, — ответил я.

— Вооружение какое? — деловито уточнил генерал.

— Пулемет в башенке, — вместо меня ответил подошедший Панкратов и полез наверх. — Мы его сняли, когда уходили, сейчас на место прикручу.

— А броня? — продолжил расспросы генерал.

— Противопульная… — вздохнул я. — А может даже и противоосколочная. На глаз — миллиметров пять — шесть.

— Он же почти целый, только пара царапин на борту, — похвалил Недвигин. — Как вы его захватили?

Зимин, стоявший рядом, усмехнулся в усы.

— Сошников постарался, товарищ генерал, — сказал он, и в его голосе прозвучала гордость. — Подобрался поближе, закинул в башню гранату.

— Он таким же приемом в первый день танк взорвал! — припомнил комдив. — Только тот сгорел, а этот целехонек!

— Так он гранату кинул, не взводя запал! Водитель с пулемётчиком тут же наружу кинулись, — пояснил Зимин. — Тут Вовка одному по яйцам, другому в рыло — уложил обоих.

— По яйцам, говоришь? — хрипло рассмеялся генерал. — Ну, вы даете, орлы! Хорошо сработали!

На самом деле я водителю в рыло не бил, но поправлять сержанта не стал.

— А «Опель» вы где раздобыли, Зимин? — генерал ткнул рукой в грузовик.

— А «Опель» мы у диверсантов отбили, товарищ генерал, — ответил Зимин. — У нас их даже два было, но потом… второй сгорел… — сержант посмурнел — вспомнил, сколько людей мы при этом потеряли — почти половину отряда.

— Вы за эти дни, сержант, столько немецкого имущества набрали, что впору отдельную трофейную команду при вас создавать, — сказал Недвигин. — Ладно, хватит шуток. Выгоняйте технику на дорогу. Броневик пойдет головным. «Опель» — за ним. В «полуторку» переложим раненых из других грузовиков.

Работа началась сразу. Раненых переносили осторожно, но быстро. Врачи и санитары командовали «грузчиками» жёстко и без всякого почтения к званиям.

— Куда вы его боком тянете? — возмущался мужчина лет сорока в окровавленном халате, надетом поверх гимнастёрки. — Под плечи берите! Под плечи, я сказал! У него бедро перебито!

Пока раненых распределяли по машинам, я выгнал броневик на дорогу. Панкратов установил пулемет и занял место в башне, устроившись там с удивительной ловкостью для своей комплекции.

— Ну как, Матвей? — спросил я, глядя на него снизу. — Всё в порядке?

— Всё отлично! — ответил он. — Оружие готово. Патроны есть. Если фрицы где — нибудь выскочат, будет чем приветить.

Через десять минут колонна была перестроена и тронулась в путь. Скорость движения выросла — в лесу стало гораздо светлей. На востоке появилась узкая оранжевая полоса. Птицы начали осторожно перекликаться в кустах, сначала по одной, потом целыми компаниями.

Первый хутор показался за поворотом, когда солнце уже поднялось из — за горизонта, залив оранжевым светом верхушки сосен. Добротные бревенчатые строения: дом, сарай, амбар, хлев, баня на отшибе, колодец с высоким журавлём, пустой двор. Сразу было видно, что поселение заброшено — нет дыма из трубы, нет собаки, нет кур, не слышно человеческих голосов. Внутри снова ёкнуло, но я не дал этому чувству разрастись.

— Стой! — приказал Недвигин из «Опеля». — Привал! Машины к колодцу не гнать, двор не забивать. Броневик вперёд, до поворота. «Опель» к сараю. Грузовики поставить вдоль опушки, носами к дороге. Выставить охранение.

Я отогнал броневик дальше по дороге, к повороту, и припарковал его за кустами так, чтобы над ними возвышалась только башенка. Зато следующий отрезок грунтовки, до самого леса, просматривался и простреливался на дистанцию в триста — четыреста метров. Теперь лихой атакой нас не взять. Панкратов медленно покрутил пулемёт, проверяя сектора стрельбы.

«Опель» встал у сарая. Грузовики один за другим сдали задом к опушке и остановились. Разведчики выскочили из кузова, разошлись в стороны. Смирнов медленно подошел к колодцу.

— Богатый хутор, — сказал он, оглядывая двор. — Дом справный, амбар большой, колодец хороший.

— Только людей нет, — коротко ответил Зимин.

Лейтенант посмотрел на него, хотел что — то спросить, но, видимо, передумал.

— Круглов! — крикнул он вместо этого. — Двоих к дороге, двоих за сарай! Зима, на тебе колодец — проследи, чтобы сгоряча ничего не сломали.

Врачи и санитары уже выбирались из грузовиков. Старший врач, тот самый мужчина лет сорока с усталым злым лицом, первым делом подошёл к Недвигину.

— Товарищ генерал, надолго привал?

— Минут десять, товарищ Рябинин, — ответил Недвигин. — Напоить людей, набрать воды.

— Вода — это хорошо! — сказал врач, но тут же добавил: — Некоторым из ранбольных нужна срочная перевязка, их растрясло в дороге.

— Долго стоять нельзя, — тяжело вздохнул комдив. — Делайте перевязки. Но только самые срочные.

Рябинин кивнул.

— Понял. Тогда мне нужны люди с флягами, котелками, вёдрами, любыми ёмкостями. Иначе мы не успеем напоить ранбольных — у меня всего пять человек персонала.

— Смирнов, слышал? — громко сказал Недвигин, обернувшись к ротному. — Выдели пару бойцов. Но чем больше, тем лучше! Ваня! — генерал посмотрел на адъютанта. — Займись распределением! Ты это лучше других умеешь делать. Напоить всех, без исключения! Сначала тяжелых.

— У нас все тяжелые, товарищ генерал, — напомнил Рябинин.

— Да, Борис Львович, я помню! — немного смутился генерал. — Это я так… по привычке сказал. — И сразу «сделал строгое лицо»: — Ваня, ты еще здесь? Давай, шевелись!

— Но, товарищ генерал, я… — начал было «блеять» Метёлкин, поняв, что ему сейчас придется бегать с кружкой и поить бойцов.

— Ваня, к колодцу! — оборвал его комдив. — Разговоры потом.

Начали поднимать воду. Колодезный журавль скрипел, ведро уходило вниз с глухим плеском, потом Зимин тянул его наверх, переливал в котелки, фляги, и какие — то крестьянские горшки, которые вынесли