На переломе веков - Алексей Сергеевич Фирсов

— Я верну вам всё до последней копейки! Завтра же утром я заложу имение...

— Не будьте идиотом, Сергей, — я впервые назвала его по имени, и это заставило его запнуться. Я подошла к нему почти вплотную. От него пахло мускусом, табаком и молодой, горячей кровью. — Мне не нужно ваше имение. И ваши деньги мне тоже не нужны. Ступайте домой. Проспитесь. А завтра к полудню извольте явиться ко мне. Мы обсудим ваш долг в более... приватной обстановке.Я повернулась и вышла, оставив его стоять посреди пустой гостиной.

На следующий день ровно в полдень мажордом доложил о прибытии князя.

Я принимала его не в парадных залах, а в своем личном будуаре, куда допускались лишь избранные. Комната была оформлена в теплых, персиковых тонах, в камине потрескивали поленья, а на мне было не строгое корсетное платье, а свободный, струящийся кашмирский халат, подчеркивающий каждый изгиб тела.

Волконский вошел напряженный, как натянутая струна. Он явно готовился к унизительной процедуре подписания векселей, к надменности стареющей вдовы. Но, увидев меня, замер на пороге.

Свет зимнего солнца падал на мое лицо. Мои сорок лет, о которых он знал из светских сплетен, растворялись в гладкой фарфоровой коже и ярком, насмешливом взгляде. Для него я была женщиной без возраста, окутанной мистическим ореолом Калиостро и власти.

— Вы пришли отдавать карточный долг, князь? — я мягко откинулась на спинку кушетки, указав ему на кресло напротив.

— Да, графиня, — он сел, выпрямив спину, и достал из-за пазухи бумаги. — Я составил закладную...

— Порвите ее, — спокойно приказала я.

Он непонимающе нахмурился.

— Простите?

Я медленно поднялась, подошла к камину и бросила взгляд на молодого офицера. Боже, как он был хорош. В нем била ключом та самая первобытная, юная энергия, которой мне так не хватало в моем расчетливом, холодном мире. Мой покойный муж, при всей моей искренней любви и уважении к нему, был человеком осени. Этот же юноша был воплощением весны.

И моя душа из двадцать первого века, привыкшая брать то, что ей хочется, решила, что время условностей прошло. Я заработала свое право на капризы.

— Порвите закладную, Сергей, — повторила я, подходя к его креслу. Я оперлась руками о подлокотники, оказавшись совсем близко от его лица. — Я же сказала вчера, что мне не нужны ваши деньги. У меня их столько, что я могу купить весь ваш полк вместе с лошадьми.

Его дыхание сбилось. Он смотрел в мои глаза, не в силах отвести взгляд. Уязвленная гордость в его зрачках стремительно сменялась совершенно иным, темным и горячим чувством.

— Чего же вы хотите, Анна? — хрипло прошептал он, забыв о титулах.

— Жизнь в этом городе бывает невыносимо скучной, — я протянула руку и медленно, кончиками пальцев коснулась его щеки, затем провела по линии твердого подбородка и зарылась пальцами в его темные волосы. — Мои дипломаты слишком умны, мои гости слишком расчетливы. Мне нужен кто-то живой. Кто-то, в ком горит огонь. Кто-то, с кем я смогу забыть о политике... хотя бы до утра.

Волконский перестал дышать. Для молодого человека девятнадцатого века такая прямота из уст женщины высшего света была немыслима. Это сводило с ума. Это пьянило сильнее любого вина.

Он не стал больше задавать вопросов. Его сильные руки легли на мою талию, и он рывком притянул меня к себе, утыкаясь лицом в шелк моего халата.

— Вы... вы просто дьяволица, — выдохнул он, прежде чем его губы жадно, с отчаянной, почти грубой страстью накрыли мои.

Я ответила на поцелуй, запуская обе руки в его кудри. Долг чести был уплачен сполна. Князь Сергей Волконский, пылкий, юный и абсолютно очарованный, стал моим любовником. И я собиралась насладиться этой страстью до дна, еще не зная, к каким ожесточенным спорам и политическим бурям приведет нас эта связь в будущем.