Иван Великий 4 - Михаил Шерр
— Не знаю, — пожал плечами МИтрей. — Это наверное в зелейной мастерской на Яузе делают. Мне на Яузу хода нет. Потому не знаю. Туда не всякого пускают. Стоят вооруженные приставы и заворачивают любопытных. А кто все равно лезет, сразу берут и в Приказ тайных дел, а там сразу же в железа и розыск ведут: кто таков и зачем любопытствовал. К нам в мастерские тоже чужой не придет, только у нас кроме приставов еще и стрельцы стоят с вот такими пищалями, — Митрей показал на пищаль с Рязанского похода.
— Ишь ты как у вас, — Микула запнулся, подбирая слово, — сторожа накрепко поставлена.
— Да уж есть такое, — согласился Митрей. — Государь так велел, чтобы чужие глаза не могли прийти и углядеть что лишнее.
— А что же ты, Митрей, — прищурился Пётр, — пришел к нам, принес свои ручницы, сидишь и болтаешь. Мы конечно твои кровные, но ты московскому князю служишь, а мы нашему, тверскому.
— Уже не служити, — покачал головой Митрей.
Глава 3
— А что же ты, Митрей, — прищурился Пётр, — пришел к нам, принес свои ручницы, сидишь и болтаешь. Мы конечно твои кровные родственники, но ты московскому князю служишь, а мы нашему, тверскому.
— Уже не служити, — покачал головой Митрей.
Он посмотрел на наступившую за окном ночь и медленно продолжил говорить.
— Великий государь Иван Васильевич приехал в Тверь не на блины к своему тестю и меня взял с собой не просто так, да еще и чуть ли не лучшего коня из своей конюшни мне дал и четырех воинов своей Избранной сотни, — усмехнулся Митрей.
В это время кто-то несмело постучал в дверь и тут же в щель просунулась вихрастая голова одного из подростков-подмастерьев.
— Из княжеского терема человек приходил, — мальчишка не обращаясь к кому-либо лично, начал говорить для всех. — Велено завтра с раннего утра всем быти на дворах. Придет какой-то важный дьяк с воинами и попом, грамоту принесут слушать, а потом крест целовати всем кому двенадцать есть, и мужам и женам.
Микула махнул рукой чтобы ушел и хрипло, внезапно осипшим голосом сказал:
— Говори, Митрей, — потребовал он, — чует моё сердце ты всё знаешь.
— Знаю, — спокойно подтвердил средний сын знаменитого тверского оружейника. — Великий государь Иван Васильевич уже подписал со своим тестем тверским князем Борисом Александровичем докончание и Тверского княжества больше нет, а есть Тверская область Великого Княжества Московского, наместником в которой будет сидеть брат Ивана Васильевича Юрий, князь Дмитровский.
Митрей сделал паузу, давая отцу и брату осознать и понять сказанное им.
— Первые князья тверские и бояре, думаю, уже приведены к присяге с целованием креста. А завтра с рассветом к присяге и крестоцелованию великокняжеские дьяки начнут приводить всех и мужей и жен старше двенадцати. К тебе, отец, на двор придут к одному из первых, велено будет это сделать первому московскому государеву дьяку Степану Бородатому и Моисею, епископу тверскому.
Микулу и его старших сыновей такие новости вогнали в какой-то ступор. У первого тверского оружейника сразу же в буквальном смысле слова дыбом встали волосы на голове и разлохматилась аккуратно до этой минуты причесанная борода.
— Это почему же такое нам? — наконец произнес он.
— А ты подумай все таки немного, — Митрей придвинул отцу свои изделия. — Посмотри на эти ружья, которые сейчас делаются на Москве и вспомни как великий государь прошлом годе был у тебя и смотрел твои ручницы. Помнишь?
— Помню, — кивнул головой Микула.
— Ты еще сказал, что недосуг с безделицами сидеть. Мне государь повелел этих безделиц, — Митрей показал на пищаль бывшую в Рязанском походе, — за год сделать тысячу штук. Собрал на Москве и её окрестностях и дал мне почти всех лучших кузнецов. В Рязанском походе стрельцы двумя залпами из этих ручниц положили наверное тысячу татар почти на раз-два. Вот тебе и безделица. Когда рассветет, попробуешь сам пальнешь с неё.
Микула криво усмехнулся и снова взял в руки, но не пищаль Рязанского похода, а мушкет.
— А такие уже тоже делаешь? — спросил он и в голосе старого мастера невольно прозвучала нотка зависти к чужому успеху, даже если это его сын.
— Делаем, — быстро ответил Митрей, голосом подчеркнув, что именно делаем, а не делаю.
Микула понял и покачав головой, положил мушкет на стол. Он его просто потряс. Как опытный старый мастер, знаменитый оружейник с одного взгляда сразу оценил всё: и конструкцию оружия, и качество изготовления, а самое главное совершенно неведомую и не совсем понятную ему еще конструкцию замка..
О таком Микула даже и не мечтал, и если бы этот мушкет не лежал бы на столе перед ним, который он уже не раз держал в руках, он никогда не поверил бы, что кто-то такое умеет делать. А тем более его средний сын Митрей, которого он из своих старших ценил меньше всех.
В этот момент Петр вдруг вспомнил, что Митрей в Москву уехал не один.
— Митрей, с тобой вроде как Антип уехал. Он там не пропал?
— Не пропал, хорошо грамоте обучился и каждый день что и как различные мастера делают.
— А это зачем такое? — удивился Петр.
— А чтобы быстро новых мастеров обучать. Вот тебе отец приведет трех новичков и велит обучать их. Сколько времени у тебя займет их обучение? Не один месяц, а то и год.
— Ну да, — согласился Петр.
— А я обучу быстрее. Ко мне все приходят грамотные, умеют хорошо читать, считать и писать. Я беру учебную тетрадь, приготовленную Антипом и они по очереди читают вслух и разбирают, всё что там написано. Потом приходят ко мне и я проверяю, как они все поняли и усвоили: что-то еще раз объясняю, показываю и уточню. И нужные мне мастера получаются очень быстро.
— Прямо так им всем тонкостям нашего ремесла так получается быстро обучить? — с сомнением в голосе спросил Микула.
— Нет, конечно, не всем, — согласился Митрей и тут же объяснил. — А только тем, которые ему будут нужны. Они все становятся каждый на отдельное дело при изготовлении ручниц. Мастера не делают их