Влад Савин - Поворот оверштаг
Еще есть шведы — через Ботнический залив, до Лулео, дальше перевалка груза на машины, и все по тем же скверным лапландским дорогам. Причем это потребует от рейха политических уступок, что вызовет в Берлине недовольство. И опять же этот путь идет к Петсамо.
Когда Петсамо падет, мы будем отрезаны от южного пути. Или же нам придется отдать Киркенес и отступить в Лапландию, спасая свою жизнь. И с учетом того, что морской путь снабжения будет для нас закрыт, а у русских есть на Мурманск железная дорога, нам будет очень трудно, если вообще возможно, отвоевать потерянное обратно. А что скажет фюрер после того, что он сделал с флотом? Отправит меня вслед за Редером? Не хочу! Потому мы отступаем к Киркенесу. Нам передали, что конвой уже вышел. Он везет боеприпасы, горючее, и еще людей — маршевое пополнение и свежий пехотный полк, перебрасываемый из-под Осло. Надеюсь, этого хватит, чтобы выровнять положение, а корабельная артиллерия сумеет оказать нам действенную поддержку.
И если конвой не придет, нам остается лишь погибнуть всем во славу фюрера и рейха.
Капитан 1-го ранга Лазарев Михаил Петрович.
Подводная лодка «Воронеж». Баренцево море, к северо-западу от Порсангер-фьорда.
Дежавю, ей-богу! Почти то самое место, где конвой долбали. К югу от нас — участок пути конвоя от Хаммерфеста до Хеннигсвага, на входе в Порсангер-фьорд, в глубине — рыбачий порт и поселок Лаксэльв, около него — авиабаза Банак. Из всей этой географии для нас конкретно имеет значение, как фрицы пойдут: прижимаясь к берегу, прячась за островами, которых здесь почти как в финских шхерах, или по открытому морю? Первый путь в навигационном отношении просто опасен, особенно ночью, маяки и навигационные знаки тоже под вопросом — для рыбачьих ботов хорошо, а крупные транспорта? И все равно у Порсангер-фьорда конвой должен выйти на открытую воду. Второй же путь, согласно лоции, является основным для больших судов в мирное время, на безопасном удалении от берега и больших глубинах. Что для нас просто идеальные условия атаки!
И слава богу, на этот раз я нормально выспался, а теперь принимал доклады в ЦП. Ничего не случилось, вышли в заданные координаты, конвой от нас в сорока милях, по карте примерно здесь, прочего противника не обнаружено, эсминцы наверху, в миле за кормой. Кодированное сообщение из штаба флота: эскадра выйдет в точку рандеву через восемь часов. То есть уже к закату, если их не обнаружат люфты. Из чего следует, что опять же главную роль сыграть придется нам. Утешает лишь то, что наши в любом случае успеют перехватить конвой до Киркенеса. Но вряд ли сумеют его уничтожить — если крейсера останутся боеспособны. А значит, наши цели прежде всего не транспорта, а боевые корабли. Не мелочь, с которой наши «семерки» справятся сами, как было у Петсамо, а крейсера и «нарвики». Потому что даже одиночный эсминец «тип 36А», он же «нарвик», по огневой мощи близок к легкому крейсеру, пять 150-миллиметровых стволов против четырех 130-миллиметровых у наших «семерок». Платой стало почти вдвое большее водоизмещение, 3600 тонн против двух с чем-то у наших — и все равно вооружение было слишком тяжелым для таких размеров, корабли вышли очень «мокрыми», тяжело всходили на волну. И сохранился врожденный для германских эсминцев «порок сердца» — котлы на высоких параметрах пара, принятые на вооружение без должной проверки, с великолепными «бумажными» характеристиками, но очень капризные и ненадежные в реальной военно-морской практике (ни в одном другом флоте мира надежность котлов не становилась фактором, по-крупному влияющим на боевое применение кораблей). Что же важно для нас, противолодочное вооружение «нарвиков» было откровенно слабым: ни одной потопленной подлодки, нашей или союзников, на их счету в нашей истории не было.
Впрочем, будь у фрицев в конвое хоть «флетчеры», это вряд ли бы их спасло. Просто нам пришлось бы потратить невосполняемый боеприпас.
Радио на «Куйбышев»: держаться подальше. Для старых эсминцев попасть под огонь двух крейсеров, в том числе одного тяжелого, — это верная смерть. Да и «нарвики», по сути, «недокрейсера» — во французском флоте этот класс отдельно выделяли в «лидеры», отличая от просто эсминцев. И паспортный ход у них тридцать семь узлов — догонят (сколько реально, не знаю, но у «новиков» изношенные машины едва дают тридцать). Будем надеяться, что пока еще ночь, рассвет через три часа. И не рискнут немцы слишком далеко отдаляться от охраняемого конвоя, даже если крейсера и эсминцы идут не в непосредственном охранении, а в эскадре прикрытия, маневрирующей относительно свободно.
Еще информация к размышлению (и от разведки, и от послезнания). Если Z-25 на Севере давно, успел отметиться весной в боях с PQ-12 и PQ-13, то есть командир и экипаж там опытные, то Z-31 совсем новенький, флаг поднял в апреле и только-только завершил курс боевой подготовки, а Z-32 и Z-37 должны были пройти его в январе следующего года (в нашей истории). Это при том, что «тридцать седьмой» поднял флаг в июле, а «тридцать второй» — в сентябре (!), для него это вообще один из первых выходов в море. То есть от этих кораблей можно в равной степени ожидать как чрезмерной осторожности, так и идиотской храбрости, все в зависимости от характера командиров. И ошибки при самостоятельных действиях будут очень даже вероятны.
«Куйбышев» и «Урицкий» подчиняются. Хотя, как мне кажется, не слишком охотно. Оттянулись назад миль на пять. Вспоминаю данные по главному калибру немецких тяжелых крейсеров: максимальная дальность стрельбы по баллистике — восемнадцать миль, однако реально управление огнем обеспечивалось за тринадцать с полтиной, а оптимальной дальностью артиллерийского боя считались всего восемь. У нас торпеды достанут много дальше, для такой жирной дичи и 65-й не жалко. И что важно, сигнатура у нас в базе данных есть — записана с «Хиппера», который мы утопили вместе с «Тирпицем». «Нюрнберг», правда, нам еще не встречался…
Время идет. Медленно движемся на сходящемся с конвоем курсе. Глубина перископная, под килем — двести десять, а вот ближе к берегу уменьшается. Ну так нам туда не надо, и отсюда достанем. Фрицы-то не в шхерах идут, по открытому морю! Нам легче…
Дистанция двадцать. Уже отчетливо распознаем акустикой отдельные цели. Крейсер типа «Хиппер», еще один крупный военный корабль. Это, надо полагать, «Нюрнберг», пишем его в базу данных. Еще четыре «нарвика», восемь «купцов» и больше десятка эскортной мелочи. Для уточнения ордера эскадры и конвоя поднимаем антенну радара. Сличаем картинку с акустическими пеленгами. Ну, козлы! У фрицев что, их «комиссар» додумался до такого?