Влад Савин - Поворот оверштаг
Естественно, когда фрицев много, снайперам всех не выбить. Зато реальный риск, что все же обнаружат и забросают минами, потому самое простое и первое, чем мы занимались, — это работали корректировщиками. Когда немцы занимали позиции, вот тогда и начинала бить наша артиллерия, уже не вслепую, а прицельно. Рации не только наши, но и местного производства — пока из первой, малосерийной партии — вполне с задачей справлялись, как и новые 160-миллиметровые минометы, в той истории появившиеся в сорок третьем, а здесь раньше на год — и самые первые попали на войсковые испытания к нам, на Север.
Одни, два, три залпа по траншеям, пока уцелевшие фрицы не попрячутся в укрытия, оставив немногочисленных пулеметчиков и наблюдателей (русские ведь атакуют!). И вот тогда включались наши снайперы, а артиллерия или прекращала огонь, или резко снижала темп. Дальше — варианты: или фрицы снова занимают позиции и попадают под новый артиллерийско-минометный удар, или они лишь заменяют пулеметчиков, нам на убой, или наша пехота наконец врывается в траншею и берет всех на штык. Просить подкрепление или вызвать артогонь нельзя: связи нет — работают наши «глушилки», телефон мы перерезали, связистов — тоже. Авиация в воздухе, преимущественно наша. При попытке отступить мы уже включаемся с азартом: бить по бегущим — это одно удовольствие. Что остается фрицам? Лишь сдаваться или погибать.
Вот так примерно и выглядела хорошо организованная атака «людскими волнами», без которой обойтись было нельзя: необходимо траншею занимать, ставить точку. Причем потери у врага стопроцентные — когда «волна» наконец доходит, вырезают всех. А вот наши потери были существенно меньше китайских в Корее, где именно описанная тактика достигла совершенства. И дело было не только в том, что у амеров там были и господство в воздухе, и надежная связь, а значит, помощь соседей. Китайцы могли позволить себе роскошь не считать потерь — а мы нет. Потому наши бойцы, хотя бы самой первой «волны», несли чучела, сделанные из шинелей, которые выставляли из-за камней с криком «ура», привлекая немецкий огонь. А действительно шли вперед, когда мы радировали: фрицы попрятались, наблюдатели выбиты.
После первых дней фрицы пытались нас перехитрить: не реагировали на «ложную» атаку и получали сперва выбитых пулеметчиков, затем атаку настоящую. Хорошая связь — это великое дело: штурмовые группы, артиллерия и пехота работали, как один оркестр. И фрицы не выдерживали.
Так и наступаем. Завтра будем брать Петсамо. Посмотрим в действии нашу тактику городских штурмовых групп.
От Советского Информбюро, 7 ноября 1942 года.
В районе Сталинграда продолжались бои с противником. Бойцы Н-ской части выбили немцев из двух укрепленных пунктов и уничтожили до роты пехоты противника. На другом участке обороны города наши подразделения разрушили 9 дзотов и истребили 180 немецких солдат и офицеров.
Капитан 1-го ранга Лазарев Михаил Петрович.
Подводная лодка «Воронеж». Баренцево море.
Ну вот, не было печали! Только с британцами разрулили…
Отчего их на эсминцы не пересадили? Как товарищ старший майор заметил: а если политическое решение будет, что нет и не было никаких англичан? С команд эсминцев поголовно подписку брать, и то риск, что кто-то сболтнет. Ну а мы сами по себе секрет уровня ОГВ, никому не скажем.
Так что сидят пока союзнички в выгородках ГБ (грязного белья, а не застенки кровавой гэбни, это у них еще впереди). Вообще-то надо было их в медблок, хотя бы тех, кого из воды выловили, — воспаление легких после холодной ванны очень вероятно, а антибиотиков в массе еще нет. Были бы у нас на борту «большаковцы» или группа из НКВД (надо бы Кириллова просить, а то третий раз уже пленных принимаем), так бы и сделал. Людей лишних нет, охранять некому — по боевой тревоге всем положено на своих постах. Так что посидят и в выгородках, до базы не помрут, не слишком там холодно, жить можно. И так Петровичу головняк: они же жрать-пить-гадить должны? А если опять буйный попадется, как тот фриц? Пока Князь им снотворное дал, на полсуток минимум хватит.
По жизни тут не морячки должны были сидеть, а те, кто их послал. Или сам англицкий боров. Потому что если наши решат — исчезнут британцы, как камень в воде, и следов не найдет никто. Никаких зверств — просто государственные интересы.
И единственно, что меня заботило сейчас — это если кто-то из англичан начнет по корпусу колотить в самый неподходящий момент, привлекая фрицевские глубинки. Вдруг попадется на всю голову больной? Придется тогда убивать, быстро и жестоко.
А пока можно и пойти вздремнуть, чтобы быть со свежей командирской головой.
Но спокойно уйти поспать мне не дали. Как перед Порсангером — уже традиция, однако!
— Акустический контакт, групповой, пеленг двести сорок, очень слабый. Предполагаю конвой, дистанция сто миль!
Они! По пеленгу — норвежское побережье. Кто еще может там толпой переть? Только те, кого мы ждем. Почему без предупреждения? Наши должны были радиообмен засечь или сообщения о том расшифровать. Ладно, идти можно в полном радиомолчании, а как взаимодействовать со своим же ОВРом и авиацией? Они же должны быть в курсе, что свои идут?!
Хотя я бы на месте их главного, озаботясь секретностью и возможной утечкой, прописал бы все заранее, начиная от «дня Икс». Раздал бы всем исполнителям на местах запечатанные пакеты — и «вскрыть по кодовому сигналу», в этот самый «день Икс», когда конвой, например, выйдет из порта отправки. Ладно, об этом после. А вот что делать сейчас?
Ухов, готовь сообщение в штаб. Сейчас выйдем на перископную, поднимем антенну. Саныч, карту! Сто миль для группы сильно шумящих — вполне реальная дистанция обнаружения, могло быть и больше. Но считаем сто — по худшему. Ход конвоя десять узлов — это максимум, ну не дают сейчас транспорты больше, особенно стадом, так что тут они будут через десять часов. А вот где наши должны быть, которые второй эшелон, — «Баку» с новыми эсминцами и «катюши»? Их выход из Полярного был запланирован лишь сегодня днем — или по нашему сообщению, экстренно. Допустим, они стоят там в двухчасовой готовности, ход у «катюш» хороший, так что эскадренно они могут выдать и двадцать узлов вместе с эсминцами. Рассчитаем место встречи — снова получается у Порсангера, даже к востоку. Слишком близко от Киркенеса, конечного пункта! В Лиинахамари они не пойдут — восточный берег фьорда уже наш, порт находится под огнем нашей артиллерии. Хотя крейсера могут своими пушками сильно наломать дров.
Значит, «Воронежу» сольный выход. И наш «бонус» в том, что немцы не могут остановиться, переждать, повернуть — они должны идти дальше. Иначе наши возьмут уже и Киркенес. Так что можно не бояться спугнуть противника. Подкреплений ему взять неоткуда. Только то, что есть: два крейсера, четыре или пять эсминцев. С авиацией у немцев сейчас большие проблемы: и потери над сушей в попытках хоть как-то помешать нашему наступлению, прикрыть свои войска при нашем превосходстве в воздухе, и запас горючего они давно не пополняли, нашими стараниями, и день сейчас короткий. Лодки их ближние мы выбили, вот с тех позиций, на карте отмеченных, они могут подойти — если получат заранее приказ, если нас прежде обнаружат. Тогда придется поработать снова нам и «Куйбышеву» с «Урицким». Нашу группу обнаружить не могли — связь в штаб пойдет в режиме сжатия, нет еще такого в это время, хотя появится вот-вот, точно помню, что фрицевские лодки уже применяли в сорок четвертом. А наша связь с эсминцами — только УКВ и малой мощности, на берегу услышать не должны.