Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
Он сразу же «прочитал» эту бытовую манипуляцию, но не стал резко пресекать её, потому что это не имеет никакого значения. Тем не менее, ему это не понравилось, поэтому он решил предпринять меры.
— Нет, — покачал головой Директор, а затем посмотрел на часы. — Вы, наверное, опаздываете на обед?
— Ох, да, — очухалась Эльвира. — До свидания, Владимир Вольфович.
— До свидания, — доброжелательно улыбнулся ей Директор.
Нельзя было сказать, что он скучал именно по этому аспекту жизни в СССР и странах соцблока: намёки, полунамёки, кулуарные беседы, подковёрные интриги, без прямых конфликтов, чтобы не получить клеймо карьериста или идеологически неблагонадёжного…
В 90-е всё стало намного проще и грубее, потому что всё стали решать сила и деньги. Взятки, звонки влиятельным знакомым, подключение надёжных СМИ.
«Меня так и убрали», — подумал он, сделав глоток из стакана. — «Топорно, но надёжно».
Налицо деградация социальных взаимодействий — из-за этого очень многие записные интриганы из партийной номенклатуры оказались нежизнеспособны в новых реалиях, а приспособиться к ним смогли лишь немногие.
Но это было, в чём-то, хорошо — к моменту, когда Директор обрёл реальное влияние, эра грубой силы уже прошла, а высокий уровень интриг был утрачен, потому что осталось слишком мало людей, владеющих ими в совершенстве…
«Придётся заново привыкать и приспосабливаться к этой банке с утончёнными пауками, чтобы потом снова окунуться в банку с пауками-людоедами», — пришёл он к выводу. — «Но в этот раз, если всё получится, я буду не молодым и беззащитным директоришкой, а кем-то более весомым. Мы будем».
Вернув стакан продавщице и выкинув пустой кулёк в урну, Директор начал прогуливаться по скверу, размышляя о всяком — он бесконечно прокручивал в голове свой глобальный план, ища неочевидные изъяны и умозрительно оценивая риски каждого этапа…
Когда обеденное время истекло, Директор вернулся в Инюрколлегию, где выждал ещё примерно полчаса и получил на руки характеристику.
Поблагодарив сотрудниц отдела кадров, он вручил им плитку шоколада «Вдохновение» — это было необязательно, ведь он с ними видеться больше не планировал, но решил, что это для него не стоит практически ничего, а женщинам будет приятно.
Характеристика оказалась не положительной, а крайне положительной — указали даже «потрясающее владение языком фарси», что очень хорошо повлияет на решение военкомата.
В Афганистан, всё-таки, попасть не так просто, как кажется. Кого попало туда не берут, отбор довольно-таки сложный, но бывают исключения — например, ради ценных навыков.
«Надо в военкомат», — подумал Директор. — «А затем в библиотеку, если успею».
В библиотеке ему нужны учебники по фарси, чтобы подтянуть знания, ведь владение у него не настолько потрясающее, как написал председатель, но он просто добросовестно заблуждается, потому что был очень впечатлён двумя эпизодами с наследством из Ирана. Жириновский, даже по очень высоким стандартам Директора, блестяще справился с теми двумя делами, активно применяя своё знание фарси — беседовал с иностранцами на их языке и утряс всё в кратчайшие сроки.
Язык следует основательно подтянуть, а также почитать все доступные материалы по дари — нужно учесть все нюансы и быть максимально готовым.
На автобусе он доехал до военкомата Красносельского района, куда позвонил ещё утром.
У него в дипломате лежат дубликат диплома из МГУ, характеристика с предыдущего места работы, а также военный билет, в котором указано, что его военно-учётная специальность «100112 — Офицер-пропагандист».
«Он» закончил в МГУ Институт восточных языков, который теперь называется Институтом стран Азии и Африки, по специальности «Турецкий язык и литература».
Владимир Вольфович активно «пересылает» ему все найденные воспоминания о том периоде, которые Директору нужно «прожить».
Их «синтез», начатый вчера, имеет неожиданные побочные эффекты: Директор испытывает внезапные эмоциональные всплески, ему становится то хорошо, то плохо на душе, но эти всплески длятся не очень долго.
Жириновский честно выполняет свою часть договорённости, а Директор выполняет свою. Вчера он просто лежал на диване до самой ночи — «проживал» ранее детство Владимира Вольфовича, запомненное им очень смутно.
В здании районного военкомата пахнет сыростью и не самым дорогим табаком. На стене плакаты «Бдительность — наивысшая!» и «Крылья Родины — слава народа!»[9]
— Фамилия, имя, отчество? — буднично спрашивает подполковник Кекелидзе.
— Жириновский Владимир Вольфович, — представился Директор.
Офицер проводит взглядом по военному билету, а затем сверяет увиденное с личным делом.
— ВУС 100112… Офицер-пропагандист… — произносит тоном, будто сам догадался до этого методом дедукции, а не только прочитал. — Это верно?
— Верно, — подтвердил Директор. — Но случалось быть переводчиком с турецкого, а также, несколько раз, переводить с фарси.
— Фарси, говорите? — подполковник приподнимает бровь. — Это у нас редкость… А где работали до сих пор?
— Инюрколлегия, — спокойно отвечает он, выкладывая характеристику. — Юрисконсультом.
Офицер принял лист и начал внимательно читать.
«Ответственный, дисциплинированный…» — там всё написано прямо так, как и должно быть.
— И что, товарищ Жириновский, сами изъявили желание? — подполковник смотрит прищуром. — Это, знаете ли, не туристическая поездка.
— Осознаю это в полной мере, — кивнул Директор. — Считаю, что могу принести пользу Отечеству — поэтому я здесь.
Подполковник несколько секунд рассматривал его лицо изучающим взглядом, а затем задумчиво хмыкнул и взял со стола пачку «Примы».
Он подкурил сигарету и пыхнул в сторону Директора дымом.
— Значит так, — сказал он, ещё раз пыхнув дымом. — По линии ГлавПУРа запрос на переводчиков место имеет. Но решение принимаем не мы, а город. Мы оформим документы и направим их туда. Если сверху одобрят — поедете.
Он взял листок и написал «ходатайствовать», а затем подписал и поставил печать.
— Медкомиссия будет завтра, — сообщил подполковник. — А пока — распишитесь.
Глава четвёртая. Диффузия инноваций
*СССР, Московская область, г. Москва, Докучаев переулок, дом 19, 25 апреля 1983 года*
Сегодняшний день не решающий, но тоже очень важный для Директора и Жириновского — медкомиссия благополучно пройдена, а документы поданы в штаб Московского военного округа.
Знание фарси — это гарантия того, что его возьмут, но формальности отнимают очень много времени.
В прошлую пятницу военком, перед отправкой документов в штаб, сообщил, что после удовлетворения запроса будет проверка в КГБ, что займёт до трёх недель.
Но Директор прекрасно понимал, что всё несколько портит работа в Инюрколлегии — были неоднократные контакты с иностранцами, а ещё Жириновский, в молодости, посещал Турцию, откуда был