Игорь Гунькин - Завтра будет буря

****

Этот день Костя восстанавливался и не видел никого на этой «Белорусской» кроме лишь этой разговорчивой медсестры, правда узнать хоть что то стоящее от нее было очень тяжело. На все расспросы о том, что такое Ганза, где конкретно она находится, ведь о расположении Белорусской Костя ничего не знал, а кто знает куда его могли унести ноги, если учесть что это и правда другая станция, а не чья то масштабная и очень глупая шутка. Медсестра косо посматривала на Костю, давая понять что ему не стоит ничего спрашивать.

На следующий день (если Косте правильно подсказали его внутренние часы) к нему зашел немолодой уже мужчина, немного погрузневший к старости и с гладко выбритым лицом и блестящей лысиной на затылке.

— Здравствуйте, молодой человек- начал он. Костя промолчал. — меня зовут Сергей Александрович… можете меня просто Сергей, я главной на этой станции. А как вас, позвольте узнать, зовут?-

— Костя-

— Костя, вы не против? А то немолодые уже мои годы..- сказал начальник Белорусской, садясь а табурет возле стены. — итак Костя, вы помните хоть что-нибудь из событий, трехдневной давности? — Только сейчас Костя понял что из тех событий он помнит разве что навеянный его мозгом сон о чудесном возвращении на станцию.

— Не помню- сознался он.

— Совсем ничего не помните?-

— Совсем

— Чтож, очень и очень жаль, ну а как вас зовут, откуда вы пришли вы ведь помните?

— Помню

— Отлично, итак мы уже выяснили что вас зовут Костя, а с какой вы станции?

— Я с Речного вокзала

— Конечно, конечно, простите, если обидел- он выдержал паузу — Речной вокзал… интересно, очень интересно… вы уверены что вы именно оттуда?

— Нет, я шизофреник, конечно оттуда

— Хм… просто насколько мне не изменяет память Речной вокзал не обследован, по причине… хм, даже и не припомню, в общем я знаю лишь, что за Соколом жизни нет, а ограждаемся мы от тех местных страхов высокой стенкой. Ну а если вы правда с Речного вокзала, в чем я конечно же не сомневаюсь, расскажите мне гм… о быте станции… ну вот кто у вас начальник на станции?

— Печоркин Михаил. Сергеевич- добавил Костя немного погодя

— Печоркин, какая фамилия то хорошая- улыбнулся назвавшийся начальником станции.

— Мы на станции всегда думали, что мы единственные, кто выжил тогда… в судный день- осознание мысли, которую он сейчас переводил на словесный манер.

После небольшой паузы старик продолжил. — Допустим, что вы молодой человек, говорите правду, я в этом конечно же не сомневаюсь, но все же мне надо быть уверенным, вы же понимаете. Как столь продолжительное время станция, с населением, сколько вы сказали..?-

— три с лишним сотни человек-

— да, точно, три с лишним сотни человек никак небыли обнаружены?-

Костя смог лишь бессильно пожал плечами.

— могу предположить, что напрямую попасть на Речной вокзал как я помню нельзя, по досадной причине расположения в тоннелях настоящего гнездилища мутантов. Так же смею предположить, что сталкеры так далеко не заходит, не приперло к стенке на столько, знаете ли- старик слабо улыбнулся. — Можно подумать… — старик кряхтя встал, достал из кармана своего потертого пиджачка сложенную бумажку и подойдя к кровати Кости, развернул ее на Костином одеяле — …что сталкеры, которые есть у вас на станции, они ведь у вас имеются…?-

— Имеются-

— Сталкеры, которые есть у вас на станции, наврятле забирались так далеко в центр. Ага! Ну вот я собственно так и думал, участок «Сокол — Речной вокзал» действительно отмечен как «опасный»- с явно ликующим видом начальник повернулся на сто восемьдесят градусов и мелкими шажками засеменил к своему табурету. — а у вас на Речном есть связь, ну тоесть радио приемники, ну или что то в этом роде? — снова разворачиваясь и присаживаясь на стул проговорил старик.

— насколько я помню, у нас последний радио приемник окончательно вышел из строя достаточно давно, сейчас остались только переносные рации у сталкеров и военных- после слов «переносные рыции» Косте вдруг ледяным осколком в память врезалась картинка событий минувших дней. Он падает на землю, нога болит так, что хочется ее оторвать, лишь бы прошла боль, по всюду слышатся разрезающие воздух автоматные очереди, и при прикосновении с землей его «гарнитура» разбивается. Потом Костя больно ударился, резко приземлившись в пластах реальности. — я вспомнил. Ну из того дня… у меня была такая гарнитура, я ее разбил… в бою… с кем дрались не помню- сосредоточив взгляд на противоположной стене почти прошептал Костя.

— Неудивительно, неудивительно, когда вас нашил при вас было только это- Сергей Александрович указал на аккуратно сложенную на табурете возле правой стены, Костину одежду.

— Мы ее почистили, погладили, вот только оружие пришлось пока твое на сохранение себе оставить, мало ли что может произойти… и раз уж зашла речь об оружии вот- начальник Белорусской извлек из кармана патрон, в котором Костя узнал свои модифицированные патроны для «калаша» — вот это как сказали мне специалисты патрон из композитных материалов и сердечником из обедненного урана. Я понятия не имею, что я сейчас сказал, но звучит оно как-то важно, да и цена у него не маленькая — из-за редкости одна такая вот штучка стоит десятка эдак три пулек

— Пулек? — с искренним непониманием спросил Костя.

— пулек, а что, у вас на станции чем-то еще рассчитываются?

— монетами, рублями

— рублями? — искренне удивился старик — как же давно я не слышал этого слова, молодой человек, вы меня не на шутку заинтриговали, обещаю что если на речном вокзале и правду окажется все как вы говорили, я непременно посещу вашу станцию! — разговор с больным явно пошел настроение этого человека на пользу. — ну что ж, пора пора нам заканчивать, мой друг, меня еще ждут дела. Ох уж эти дела, неправда ли? Я попрошу Ольгу, чтобы она по выписке показала вам где оружейная и мой кабинет, я думаю нам еще есть чего обсудить- старик еще раз крутанул в руке патрон от Костиного автомата — за это не бойтесь, если не забуду, попрошу вернуть его к вам в арсенал

— подождите- остановил его Костя

— да, да?

— сколько всего людей выжило?

— не знаю сколько попряталось по разным бункерам, или еще где-нибудь, но в метро сейчас проживает около сорока тысяч человек.

****

Остаток дня Костя был погружен в свои мысли. Из неподатливой памяти ему удалось вытащить то, что он был на «охоте» — ежегодной вылазке на поверхность, вспомнил так же команду, вспомнил что все пошло не так, он вспомнил как он нашел подъезд, как спрятался в нем, а дальше… дальше в голову упорно лезли «воспоминания» о приходе домой, на Речной.